— Но зачем врать?

Подросток несколько секунд помолчал, формулируя свои мысли.

— Мы оказались в чужом месте, Ника. Мы здесь — чужие. И я не знаю, действительно ли здесь безопасно, или нет и все это — просто розовая ширма, расшитая цветами, так что правду о нас мы рассказывать не будем. Я, конечно, не знаю, как, но вдруг ее смогут использовать против нас. Ты меня понимаешь?

— Да, — насупив бровки, кивнула девочка. — Приблизительно.

— Мы должны быть крайне осторожны, козявка.

— Ладно.

Кивнув, подросток направился к двери.

— Ну, тогда идем подышать свежим воздухом.

Глава двадцать третья Ничто не определено

Глава двадцать третья

Ничто не определено

Смотря на небо, Саймон хмурился и пытался найти хоть какие-то признаки того, что оно ненастоящее. Всматривался в облака, перышками нависшие над их головами. Они казались невесомыми, и хоть юноша и знал, что обычное облако весит примерно 500 тонн, поверить в то, что они такие тяжелые, было очень сложно. Они напоминали ему огромные куски ваты, разлетевшиеся по небу. Как они могут быть такими тяжелыми?

Саймон смотрел и на птиц, изредка пролетающих над приютом, и даже попытался посмотреть на солнце, но глаза болезненно сощурились сами собой.

«Надо же, — подумал паренек, ковыряя пальцем скамью и чувствуя, что шея начинает затекать. — Если бы меня без чувств доставили в это место, то когда бы я пришел в себя, самостоятельно даже не заподозрил бы, что нахожусь под землей!»

И как они умудрились все это построить? Может, вместе с Гнилыми воскресли и те инженеры, которые возводили египетские пирамиды, Шамбалу и Атлантиду?

Опустив подбородок, Саймон взглядом нашел Нику. Она шла в компании трех девочек и одного мальчика, которые были примерно ее возраста. Дети по очереди катались на ярко-желтом самокате. Сестра явно вживалась в этот небольшой коллектив. В основном говорили другие дети, заваливая ее вопросами. Особенно много их последовало, когда Ника сказала, что прибыла, как те дети выражаются, «извне». Слово они, по мнению Саймона, выбрали немного жутковатое. Звучало так, словно они пришли откуда-то из другого темного измерения.

Наблюдая за ними, Саймон дивился той легкости, с которой они ведут себя друг с другом. Детская дружба была поистине удивительна, как, собственно, и сами дети. Смотря на них со стороны, наблюдая за тем, как они ведут себя друг с другом и с остальным миром, надежда на то, что у людей все еще есть шанс, напитывается новыми силами. Вечный баланс добра и зла, не дающий всему свалиться в черное всепоглощающее небытие. Многие взрослые напыщенно смотрят на все, что их окружает, мнят себя самими умными и все понимающими, смеются над детьми, считая их маленькими, глупыми и наивными, а на самом деле многим людям не хватает именно той детской искорки, которую они когда-то утратили. Если бы все взрослые взяли у детей их мировосприятие, не было бы войн, которые провоцирует жадность и не может остановить цинизм и хладнокровное, бездушное отношение к человеческой жизни, словно это не бесценное живое существо, а кусок примитивно мыслящего мяса, каких еще не свет воспроизведут тысячами.