Саалея фыркнула и отвернулась. Немного постояв, девушка подошла к столу и принялась складывать скудные пожитки беглецов в мешок. Но вскоре она внезапно замерла и взглянула на одержимого, который погрузился в изучение географического раздела рукописи Киатора.

Ахин поднял голову. Он увидел глаза саалеи, и весь остальной мир свернулся до размера зрачка. Мир отраженный, перевернутый, такой знакомый, но совершенно иной. Ее личный мир. И в нем царила печаль.

— Ничего не хочешь сказать? — осторожно спросил одержимый, тщетно пытаясь выбраться из плена змеиного взгляда.

Смутившись, что ей совсем не свойственно, саалея отрицательно помотала головой и продолжила укладывать вещи в мешок.

«Прости… — вздохнул Ахин, с каким-то отрешением обратив внимание на отвратительно-приятное ощущение, когда чувства подруги доползли до него по пыльному полу, чтобы утолить вечный голод темного духа. — Прости, что втянул тебя во все это, Аели».

Одержимый уткнулся в книгу, стараясь не думать о произошедшем. Он уже не раз убеждался, что ни к чему хорошему подобные мысли обычно не приводят. Но избавиться от них не так-то просто. Нужно либо принять действительность, либо довести себя до полубезумного состояния. А выбор не так очевиден, как кажется.

И тут Ахин увидел в рукописи Киатора описание скалистой местности чуть южнее столицы Атланской империи.

«Точно. Пещеры. Они находятся на возвышенности, все подходы прекрасно просматриваются, всегда есть возможность отступить. Идеальное место, чтобы спрятать отряд или даже армию! — одержимый внимательно вчитался в текст. — Рядом находится Бирн. Небольшой городок, но так даже лучше — можно будет разжиться всем необходимым, не поднимая шума. А до юго-западных ворот Камиена рукой подать. Пока что это самый лучший вариант. Наверное, даже единственный».

Что ж, хоть какая-то определенность. Или безвыходность? Уже неважно. Чем меньше логики в этом бегстве, тем хуже для преследователей. Дело осталось за малым — покинуть Могильник, еще сильнее запутать Ферота и гатляуров, а затем добраться до Бирна, избегая новых проблем.

«Нежить встала на мою сторону, я еще жив, а будущее понемногу приобретает очертания. Еще бы повезло так же с демонами Пустошей. А то, честно говоря, уже как-то обидно умирать».

Веки потяжелели. Расслабленность уступила место сонливости, но одержимый не стал ей сопротивляться. В конце концов, когда еще появится такая возможность? Ему хотелось спать, и сейчас он мог позволить себе заснуть. Необычное ощущение. Во время своего рабского существования Ахин даже не представлял, что такое возможно. Просто захотеть — и сделать.