Трехрукий мотнул головой, прогоняя наваждение, и посмотрел в окно.

— Надеюсь, мое отсутствие еще не заметили, — пробормотал он и торопливо направился к выходу, напоследок бросив через плечо: — Увидимся вечером. Сегодня нежить начнет новую… нежизнь.

Дверь закрылась. Внутри дома остались только Ахин, Аели и Диолай в компании медленно оседающего на пол безмолвия, которое вскоре было развеяно вопросом саалеи:

— Как считаешь, он не струсит?

— Не струсит.

— Откуда такая уверенность?

— На то есть две причины. Первая — Трехрукий умеет думать. Правильно думать. А вторая — он уже не боится, — ответил одержимый и невесело усмехнулся, пытаясь успокоить бушующую внутреннюю тьму, которая силилась усвоить чужой страх, окрашенный в бледно-синие цвета смерти.

Глава 10 Исход

Глава 10

Исход

Прошла примерно половина дня, хотя Ахину казалось, будто бы он провел в доме Пустоглазого как минимум неделю. Ему за всю свою рабскую жизнь не доводилось бездельничать столько времени. Конечно, это могло бы быть по-своему приятно, но только не в пустом жилище нежити посреди огромного кладбища. И судя по всему, его спутники испытывали то же самое.

Впервые за очень долгое время беглецам удалось спокойно поесть. Вкус у слегка подпорченной еды оказался предсказуемо отвратительным. Наверное, раньше он не ощущался столь явно из-за того, что питаться приходилось на ходу, проглатывая подплесневевший хлеб целыми кусками и запивая его теплой пахучей водой. Поэтому о том, что провиант закончился, никто особо не жалел. Правда, если в сторожке на западной окраине Могильника не найдется ничего съестного, то некоторое время придется поголодать. Ну, не впервой.

Часы тянулись. Стены дома начали давить, очень сильно хотелось выйти наружу. Однако мысль о том, что половина дня прошла, немного успокаивала. Осталось лишь дождаться вечера.

Ахин перебросился со спутниками парой фраз, смысл которых тут же выветрился. Занять себя разговором не получилось. От брожения по крохотной комнате вокруг стола начала кружиться голова. Весь инвентарь на стенах уже был изучен, а в многочисленных коробках не нашлось ничего стоящего, кроме двух небольших ножей для раскроя кожи.

Сев на пол под окном, одержимый прикрыл глаза и прислушался к карканью ворон. Кто бы мог подумать, что ничего не делать так сложно? Нет, скорее всего, будучи рабом с рождения, он просто не умел ничего не делать.

«А ведь у меня наконец-то получилось хоть что-то из запланированного, — удовлетворенно хмыкнул Ахин. — Правда, немного не так и немного не то. Но получилось. Глядишь, и до штурма Камиена дело дойдет. Хм… Штурм столицы Атланской империи? Самоубийство же. Хотя если действовать хитрее… Как в рассказах Киатора о войне — отвлекающие маневры, засады, диверсии и один стремительный удар в самое сердце врага. Мы проникнем в тайное святилище под кварталом фей и уничтожим сущность Света. А ведь это реально! Почему нет? Впрочем, еще рано думать о победе. Но, будь я проклят еще раз, у меня уже что-то получается!»