— Будет сделано, — заверил Одноглазый и, нерешительно помычав, все же спросил: — Может, стоит припугнуть местных? Так, для острастки. И у нас, к слову, заканчивается пища. Наша пища.

— От человечины придется на время отказаться, — твердо заявил Ахин.

«Я и так позволял вам слишком многое», — поморщился одержимый, вспомнив съеденных по дороге фермеров и охотников. А запах окровавленных мешков с «заготовками», кажется, будет преследовать его до конца жизни. В общем, мертвецов, пристрастившихся к человеческой плоти, нужно немного приструнить. Ахин уже разузнал, что необходимую нежити жизненную силу они могут получать и от животных. Правда, то были лишь жалкие крохи даже в сравнении с трупами порождений Тьмы, но для продления существования вполне достаточно.

— Ладно, — пожал плечами Перевернутый.

— Муки голода сильны… — Одноглазый покосился на Бирн. — Но я буду сдерживать наших, раз так надо.

— Ха, а сам-то сдержишься? — усмехнулся Диолай, снова не подумав, прежде чем говорить. — Привык уже, небось, к свежатине, а тут потерпеть придется. Долго протянешь, а?

— Сколько смогу.

«Лучше бы — сколько потребуется, — подавил вздох Ахин. — Да… Я все же надеюсь, что после восстановления баланса их проклятие ослабнет и желание питаться плотью исчезнет. Иначе будет затруднительно строить мирное общество, если нежить не изменит свой рацион. Даже возврат к трупоедству вряд ли покажется приемлемым, а на животных они долго не протянут… Ну, что-нибудь придумаем».

Одержимый поправил мешок:

— Когда переговоры закончатся, я вернусь. Ждите.

— Я с тобой, — зевнула Аели. — Тебя нельзя одного отпускать.

— И я. Я тоже пойду с вами, — кивнул Диолай, состроив великодушную мину. — Кто-то же должен защитить девушку, если вдруг что-то пойдет не так.

«Ей идти вовсе не обязательно. И я сам могу ее защитить», — скривился Ахин. Однако, немного подумав, он решил, что их помощь лишней не будет. Сонзера понесет награбленное из могил добро, а саалея поможет в переговорах — она за словом в карман не полезет. Впрочем, это не всегда идет на пользу…

— Хорошо, пойдем втроем, — согласился Ахин, передавая свою ношу Диолаю: — Но ты будешь молчать. А ты… — он повернулся к Аели: — Постарайся держать едкие замечания при себе.

Саалея лишь недовольно фыркнула в ответ, но это уже хороший знак — не съязвила же. А сонзера взвалил на спину тяжеленный мешок, разочарованно бормоча себе под нос:

— Я, вообще-то, телохранитель, а не носильщик. У меня талант охранять тела. Но только тела симпатичных молодых девушек. Ну, естественно, живые тела… Не то, чтобы я не любил нежить, нет — я люблю нежить. Но не так, как живых девушек. Только не говорите Улыбчивой, я ей, кажется, нравлюсь. Она так игриво мне улыбается. Да, я понимаю, что она всем улыбается из-за надорванных уголков рта, но мне — по-особенному. И я не хочу, чтобы она узнала, что ее любовь безответна. Это разобьет ей сердце… ну или что там у нее вместо сердца… гнилой комочек какой-нибудь…