— Попытка договориться с людьми, — задумчиво произнес Перевернутый, раздраженно покосившись на Диолая, но оставив его бред без комментариев. — Большой риск. Они ведь какие-никакие создания Света. А вы порождения Тьмы. В нашем мире такие союзы оканчиваются очень плохо. Как правило, именно для темных.

— Все или ничего, — усмехнулся Ахин.

— А если ты к утру не вернешься, то нам можно будет вырезать всех людишек? — воодушевился Одноглазый.

«Об этом я как-то не подумал», — замер одержимый, уставившись в пустую глазницу мертвеца.

Действительно, что произойдет, если его вдруг настигнет преждевременная кончина? Сможет ли кто-то закончить начатое им? Будет ли восстановлен баланс изначальных сил? Вряд ли. Похоже, Ахин уже перерос роль символа и мнимого героя…

«Дать им точные инструкции? Отпустить? Велеть спасаться? Пусть делают что хотят? — лихорадочно соображал одержимый, отведя взгляд в сторону. — Мой план действий остается загадкой даже для меня. Я ж больше пытаюсь спасти себя и Аели, нежели восстановить вселенское равновесие. К счастью, я пока еще не разубедился, что первое зависит от второго… Так как же поступить? Постойте-ка… А зачем я пытаюсь делать выбор там, где выбора, в общем-то, нет? Как будто мертвому мне этот обломок мира не будет безразличен…»

— Я вернусь, — ответил Ахин. — И хватит разговоров. Пришло время поговорить. Ну, время переговоров. То есть… — он раздосадованно фыркнул, поняв, что эффектная фраза окончательно испорчена, и понуро побрел к Бирну, обронив: — Идем.

Аели хихикнула и пошла следом за ним, подгоняя колкими шуточками Диолая, согнувшегося под весом драгоценностей.

А ведь они действительно рискуют. Что сильнее — моральная ответственность людей или их алчность и обида на высших созданий Света? Ахин был уверен во втором, однако он смотрел на это с позиции порождения Тьмы и бывшего раба. Как на самом деле поступит человек, знает только человек.

Небольшая тропинка, рассекающая сплошное полотно полей, казалась едва ли не бесконечной из-за прямоты и однообразия. Трех одиноких путников окутала ночная темнота. Вокруг лишь пустота, тишина и покой.

— Фу, — поморщилась Аели. — Воняет.

В нос ударил резкий запах комесанов, похрипывающих в хлеве неподалеку, и Ахин остановился. Очень вовремя — он едва не наткнулся на невысокую оградку. Тропа наконец свернула в сторону, и пелена дремоты, окутавшая сознание одержимого, моментально рассеялась. Пришли.

— Диолай, — негромко позвал Ахин.

— А? — сонзера не без удовольствия опустил мешок на землю.

— Моя просьба прозвучит немного странно, но… не мог бы ты хорошенько ударить меня по голове, если что-то во время переговоров пойдет не так?