Цитадель вывела епископа прямиком к входу в казематы. Стоило ему подумать, что он может провести остаток своих дней в колодках, и Ферот тут же оказался в темнейшем уголке светлейшего сердца мира. Атланское сознание озаренной твердыни и раньше хотело избавиться от сумасшедшего еретика, однако теперь ее желание приобрело весьма мрачный характер, но, как обычно, по-своему справедливый. По-своему.

«Возможно, мои слова заведут меня сюда еще раз, уже окончательно. Но я все равно обязан обратиться к человечеству», — Ферот повернулся, намереваясь вернуться в коридоры на первом этаже Цитадели, чтобы наконец-то выйти в Камиен.

Однако с места он так и не сошел. Внезапно епископ осознал, что совершенно не готов разговаривать с людьми. Им не особо-то интересно иллюзорное лучшее будущее, равенство рас и истинная справедливость. Они ведь просто хотят быть живыми и сытыми, мирно трудиться и заботиться о своей семье. Для счастья им больше ничего не нужно. Особенно малопонятные идеи полоумного атлана.

Ферот почувствовал себя по-настоящему одиноким. Отторгнутым, вытесненным, чужим. Он заперт в темнице принятого решения, и выхода нет. Только узкие окошки, из которых видна медленно разлагающаяся Атланская империя. Даже если епископ трижды прав, он никогда не будет услышан и понят. Никем на всем обломке мира…

Никем?

— Допустим, он меня поймет. И что с того?

Ничего. Но если выбирать между ничем и ничем, то выбирать, в общем-то, не приходится. В конце концов, у Ферота осталось еще слишком много вопросов. И ответить на них может только одержимый Ахин.

Епископ неторопливо — спешить уже некуда — пошел к потемневшей от влаги каменной стене, посреди которой зиял вечным полумраком вход в казематы. Рядом стоял клирик-привратник, внезапно появившийся из той Цитадели, в которой не было Ферота, или наоборот — оказавшийся в его версии крепости. Заметив опального атлана, он растерянно посмотрел по сторонам, пытаясь понять, откуда тот взялся, нервно сглотнул и перегородил ему дорогу:

— Простите, но мне велено не впускать вас.

— Именно меня?

— Епископ Ферот, отстраненный комендант Темного квартала, — кивнул клирик и повторил: — Мне велено не впускать вас в казематы.

— Кто велел?

— Комендант Темного квартала Онкан.

— Понятно, — улыбнулся Ферот. Похоже, ему не доверяет даже его бывший ассистент. Ну, хотя бы помнит, уже приятно. — Но ты меня все-таки пропусти, ладно?

— Нет, не могу, — помотал головой привратник. — Пожалуйста, возвращайтесь к себе. Вам нельзя здесь находиться.

— Просто отойди в сторону, — епископ шагнул вперед. — Никто ничего не узнает.