— Здесь меня не услышат, — печально заключил епископ, выходя из зала. — И на что я только надеялся, если меня отвергает даже груда камней, воплощающая убеждения и образ мыслей моего народа…

Придется начать издалека. Борьба затянется, однако сдаваться нельзя, иначе от Атланской империи не останется ничего хотя бы отдаленно похожего на цивилизованную страну. Переписанные доктрины, противостояние в верхах власти, истребление целых рас, светлые создания, ставшие рабами. Помраченный Свет… Этого необходимо избежать.

Ферот пойдет туда, где его услышат. К людям. Епископ не собирался поднимать восстание, он лишь хотел, чтобы слова прозвучали громче. Тысячи голосов поддержат его, когда все узнают правду. Если перемены к лучшему не получается спустить с верхов, то нужно их поднимать с низов.

«Но я должен быть осторожен. Есть грань, за которую нельзя переступать. Иначе прольется кровь».

Все уже пошло не так, как планировал Ферот. Игра слов становится опаснее. Он хотел предотвратить геноцид, гражданскую войну и падение Атланской империи, но невозможно не увидеть в его действиях предпосылки ко всему этому. И епископ все понимал. Ему предстоит вызвать лавину, которую он же обязан будет сдерживать.

«Наверное, не зря меня считают безумцем», — хмыкнул Ферот, шагая по бесконечным коридорам. Но если страну могут спасти только решения и действия сумасшедшего, то это может означать лишь то, что со страной действительно что-то не так. Даже если в Цитадели думают иначе. Даже если он сам думает иначе.

А с чего вдруг у него появилась уверенность, что его решения верны, что правда — это правда? Ферот ведь уже осознал, что названное добром не всегда является им на самом деле, а злом порой считают недопонятое добро. Абсолютные понятия добра и зла — просто ориентиры, недосягаемая величина. И истина тоже. Нельзя знать наверняка — прав ты или нет. Но стремиться к этому знанию необходимо. Подтверждать и опровергать. Даже если одно означает неисправимые ошибки прошлого, а другое — неизбежный крах будущего.

В голове епископа вновь воцарился болезненный беспорядок. Судьба вечно ведет его не туда, куда нужно. Он стал чужим для своих, а для чужих еще не начал быть своим. Наверное, как-то так и выглядит создание Помраченного Света. А таким, по мнению прочих атланов, место либо в Могильнике, либо в рабстве, либо в казематах.

— И вот я здесь, — угрюмо усмехнулся Ферот.

Он остановился посреди небольшого внутреннего дворика, утопающего в тени окружающих его стен. Неопрятные кусты разрослись еще сильнее, желтая трава была вытоптана, засохшие деревья лишились остатков увядающей листвы.