Киатор вышел в коридор казематов. Заточенные вместе с ним сонзера и силгримы, кто еще был способен передвигаться самостоятельно, осторожно приблизились к решетке, но покидать место своего заключения даже не собирались, только стояли и с опаской поглядывали на странного атлана. Бежать нет смысла — незачем и некуда.

— Что это значит? Непохоже, чтобы ты пришел допрашивать нас или сопроводить на казнь, — пробормотал Киатор, внимательно присматриваясь к епископу: — Я тебя знаю?

Ферот повернулся к нему лицом. Он старался держаться прямо, сохраняя остатки атланского достоинства, но из-за онемевшей половины тела, изможденной физиономии и измазанной в грязи одежды его с легкостью можно было принять за скривившегося доходягу, только что покинувшего одну из камер казематов. Что, в принципе, не так уж далеко от действительности.

— Комендант? — изумленно выдохнул сонзера.

Его лицо было хорошо знакомо всем порождениям Тьмы. А вот он не знал никого из них.

— Уже нет.

— Но что?.. — Киатор заметил полностью черный левый глаз епископа и потемневшую кожу вокруг: — Не может быть… Ахин?

— Я не Ахин, — Ферот помолчал, собираясь с мыслями. Ему до сих пор тяжело давалось осознание того, что он — это не он. — Точнее, я не совсем Ахин. Я Ферот, атланский епископ и бывший комендант Темного квартала. Я атлан… Одержимый атлан.

— А Ахин?

— Мертв.

Старик опустил голову. Ожидаемый итог. Но все равно очень больно.

— Мои дети, — прерывисто вздохнул Киатор. — Мои сыновья…

— Что случилось с Мионаем? — обеспокоился Ферот.

Пусть молодой вспыльчивый сонзера всегда довольно пренебрежительно относился к одержимому, но они все же были братьями, хоть и не кровными. И епископ это почувствовал.

— Мы долгое время призывали порождений Тьмы к борьбе. Хотели изнутри города поддержать Ахина, когда он начнет наступление на Камиен, — старик дрожащей рукой ухватился за решетку камеры. — Но создания Света обо всем узнали. И наши темные сородичи… Самые решительные, самоотверженные, сильные… Их больше нет. Все циклопы и демоны были истреблены в первую очередь, как самые опасные. Бесов солдаты убивали просто так. Многих сонзера, силгримов… Все они… Мы снова проиграли, даже не начав бой. Мы раздавлены. Столько смертей по моей вине… — он судорожно всхлипнул, потирая воспаленные слезящиеся глаза. — Лишь дух Мионая и еще десятка порождений Тьмы не был сломлен. Мой сын бросился в бой, едва заслышав звон сигнального колокола. Но ни он, ни те, кто пошел за ним, не смогли пробиться даже через оцепление Темного квартала. Они были убиты. И… все закончилось.