— Вы пришли только для того, чтобы рассказать мне все это?

Нет. Чтобы помочь. И уже помогли — епископ никогда бы не смог попасть сюда самостоятельно. Здесь ведь могло бы и не быть этого зала. Одно дело — находиться в месте для истинно верующих, совсем другое — найти к нему путь. Такова уж Цитадель.

— Спасибо, — пробормотал Ферот, глядя на четвертую дверь. Он шагнул к ней. Остановился. Повернулся к светлым духам: — Вы погибнете?

Они ответили утвердительно.

— Простите меня.

Не нужно просить прощения. Их время прошло.

— Вы не заслужили такой участи.

Духи улыбнулись. Они давно уже получили заслуженное. И по сей день могли лишь наблюдать за фатальными последствиями дисбаланса и ждать, когда найдется тот, кто поймет их. Ведь высшие создания Света не слышали то, что отказывались слышать.

— И вот пришел одержимый атлан, — хмыкнул Ферот. — Верный истинному Свету, но оскверненный Тьмой. Я пытаюсь добиться всеобщего блага в будущем, уничтожая сущность абсолютного блага в настоящем… Поистине, абсурдным проблемам — абсурдное решение.

Делая правильный выбор, порой приходится чем-то жертвовать. Ему прекрасно это известно.

— Но не велика ли жертва?

Нет. Так оно и должно быть. Великая жертва ради великой цели.

— Понимаю.

Яркое желтое сияние с благодарностью поклонилось ему легким переливом бликов, и удалилось в свою обитель, где им суждено встретить конец Света.

— Прощайте.

Хромая на левую ногу, епископ приблизился к двери. Он толкнул ее, и она отворилась без единого звука. Одержимый атлан вышел в длинный коридор, не похожий ни на материальное тело крепости, ни на светлую душу озаренной Цитадели. Здесь не было никаких гобеленов, фресок, лепнины, мебели, ваз и даже окон. Абсолютно пустой проход и высокая арка. Но Ферот никогда не встречал места чище и светлее. В этой пустоте ощущалась некая величественность. Не нужно ни украшений, ни удобств — тут все совершенно.

Внезапно епископ остановился, скованный цепями собственных намерений. Решимость улетучилась, захотелось выйти и закрыть за собой дверь. Светлые духи правы — есть вещи, которые сильнее разума. Атлан не мог пройти дальше.

Зато одержимый мог. По парализованной половине тела пробежала судорога, а от левого глаза разлились волны обжигающей боли, вздымая в оскверненной сущности атлана осадок памяти, мыслей и чувств Ахина. Он сделал шаг.

«Я должен!»

— Ты прав, — скорчился Ферот. — Да, ты прав.