Он похромал к высокой арке, держась рукой за стену. В сознании атлана все вновь смешалось, однако так оно и должно быть. Епископ перешагнул через свое происхождение, но не через себя. Ему нужна помощь Ахина. Он где-то здесь, рядом. Так близко, что слышен шепот одержимого. Тихий и без слов. Это их шепот.

Ферот шел по коридору, пробираясь через собственные мысли. Он обходил воспоминания, которые могли вывести его из равновесия. Качаясь из стороны в сторону, епископ балансировал на грани слившихся сущностей. То он был атланом, то одержимым человеком. То свободным, то рабом. То гнался за собой, то убегал от себя. То сдавался, то побеждал. То выживал, то умирал. Но все равно шел вперед.

И пришел.

Зал. Просторный и светлый. Вдоль стен стояли гигантские статуи, держащие на плечах огромный купол. Как и в коридоре, здесь не было ни одного окна, однако яркий, но мягкий свет лился буквально со всех сторон, стирая малейшие намеки на тень. Святое непорочное сияние брало начало из самого себя, оно исходило от центра зала и вновь сходилось на нем. На нем — на высоком мраморном троне посреди ослепительной пустоты.

Ферот замер, не в силах пошевелиться. Епископ видел то, что видел, и все понимал. Но не мог поверить.

На троне сидел атлан. Его древнее тело иссохло почти до скелета, длинные костлявые пальцы мертвенной хваткой вцепились в подлокотники, седые волосы ниспадали по плечам, доходя до пояса, впавшие глаза слепо смотрели в никуда, а лицо напоминало облепленный бледной кожей череп. Но внешняя дряхлость и немощность были обманчивы, в атлане до сих пор чувствовались истинные благородство, сила, власть и величие. Он источал столь мощную светлую ауру, что считать его созданием Света было бы кощунством. Ибо он и есть Свет.

— Повелитель… — выдохнул Ферот.

Владыка озаренного мира не смог ни высвободить сущность Света, ни поместить ее в какой-либо иной материальный сосуд. Он до сих пор хранит ее внутри себя, поддерживая жизнь в теле с помощью нескольких оберегов. Сияющие круги священных символов не давали ему умереть, черпая в нем же бесконечную светлую силу. Он не способен пошевелиться и уже даже не дышит, но все равно живет и будет жить вечно. Впрочем, в этом бессмертии было не больше жизни, чем смерти.

Агония Повелителя никогда не кончится. Даже если весь мир будет уничтожен дисбалансом, светлый владыка все равно продолжит свое существование в нигде и никогда, каждое мгновение безвременной бесконечности находясь меж бесчисленными мучительными смертями и не менее мучительными возрождениями, ниспосланными заключенной внутри него сущностью Света.