– Меня вполне устраивает, если оно случится в Заповедном Доле.

– Сайлас…

– Некогда с тобой спорить, Эшлин. Дай мне всю котомку.

Эшлин покачала головой, но вручила ему все запасы мха.

Сайлас повесил котомку на пояс и снова начал рассматривать ножи. Наконец он со вздохом направился к двери.

– Нам обоим грозит смерть, – сказала Эшлин ему вслед. – Неужели мы с тобой вот так и распрощаемся?

Бершад замер на пороге. Оглянулся и чуть мягче произнес:

– Если я первым отправлюсь в последнее плавание по реке, то подыщу нам с тобой уютное местечко в посмертной жизни. А если первой отправишься ты… – Он умолк. – Ну, без тебя мне здесь делать все равно нечего, так что я немедленно последую за тобой. Обещаю.

Он ушел.

Эшлин услышала, как Джолан, столкнувшись с Бершадом у входа, крикнул ему вслед:

– Погоди!

Бершад остановился:

– Если уж Эшлин меня не сумела уговорить, то тебе и подавно не удастся.

– Но…

– Ты должен ее оберегать. Она, как и я, никакого удержу не знает. Присматривай за ней, не позволяй совершать дурацкие поступки, не то я вернусь из Заповедного Дола – или из мертвых – и тебя убью. Понятно?

– Да, – дрожащим голосом ответил Джолан.

Эшлин тяжело вздохнула, заставляя себя успокоиться. Джолан вошел в хижину. Видно было, что он с трудом сдерживает слезы.

– Я не смог его остановить, – сказал он, шмыгая носом.

– Бершад прав: если уж я не сумела его уговорить, то тебе и подавно не удастся, – ответила Эшлин.

– И что нам теперь делать?