– Нет, мне еще чуть-чуть…

– Ты же горишь! Остановись, Эшлин.

Она выругалась, но кольца все-таки замерли.

Джолан окатил ее из ведра. Вода, соприкоснувшись с разгоряченной кожей Эшлин, превратилась в густой пар, будто в бане.

Эшлин взяла шприц с успокоительным и всадила его в шею аколита. Он немедленно обмяк, а Эшлин ножом обкорнала подпаленные пряди своих волос – за неделю она проделывала это уже трижды.

– Сколько там? – спросила Эшлин.

Джолан поглядел на астролябию, мерцавшую огоньками. Многочисленные координаты менялись так часто, что Эшлин, связываясь с устройством напрямую, не могла осмыслить их во всей полноте, поэтому разбиралась с каждой спиралью по отдельности, а Джолан следил за данными визуально, наблюдая общую картину.

– Ты завершила сто семьдесят семь спиралей.

– А в прошлый раз было сто восемьдесят, – вздохнула она.

Точные координаты, полученные с помощью астролябии, существенно снижали риск того, что Эшлин допустит ошибку. Проблема заключалась в сложности своеобразного «замка» – в нем насчитывалось не десять или двадцать уровней, как Эшлин с Джоланом сперва предполагали, а гораздо больше.

Сотни. А может, и тысячи. Проход каждого уровня повышал температуру тела Эшлин, не позволяя пробиться через систему защиты и перевести аколита в режим ручного управления.

Эшлин изнемогала от усталости.

– Тебе надо отдохнуть. Иначе у нас ничего не выйдет.

– Я попробую еще разок.

– Если тебя разобьет паралич, мы ничего не добьемся.

Эшлин закусила губу и уставилась на аколита:

– Мы так долго возились с мертвыми аколитами, что теперь, когда у нас появился живой, у меня не осталось сил.

– Озирис знает, что режим ручного управления – слабое место его созданий. Поэтому и старается максимально затруднить доступ.

– Похоже, ему это удалось. Все наши попытки не приносят успеха.

– Мы просто пока не добились конкретных результатов, – сказал Джолан. – Мастер Морган говорил, что эксперименты требуют терпения и времени…