– Правила, правила, – пробурчал Грунгар. – Всегда быть лазейка. Сломать пальцы дружкам девчонка. Запросто.

Нола сглотнула. Она с радостью поиздевалась бы над наемником, если бы речь шла только о ее пальцах, но подставлять друзей не хотелось. Нола прихлопнула глиняную фигурку ладонью и снова сплюнула, якобы отменяя проклятие.

– Доволен?

Грунгар снова сел, с подозрением покосился на грязь и продолжил есть улиток.

Нола молчала, изо всех сил пытаясь не думать о вкусных улитках. Она была на все готова, лишь бы заполучить хоть кусочек. Убила бы ради улитки. Убила бы Грунгара. Или барона Куспара. Наверное, убила бы даже кого-нибудь из пленников в загоне. Незнакомого.

А через пару дней будет готова убить Перна. Или Сако. Или Кико.

Нола всегда смотрела правде в глаза. Она выживала как могла. Но только теперь, в этом загоне, она познала тайну человечества: люди просто животные, добрые и приветливые до тех пор, пока есть еда и крыша над головой. А когда этого нет, все хорошее, что есть в людях, тоже исчезнет.

Пока она обдумывала эту мрачную истину, у входа на скотный двор поднялся привычный шум, возвещающий о начале ежедневного жуткого ритуала.

Вергун пришел выбирать себе еду.

Он прошествовал по двору и внимательно оглядел толпу красными глазами. Никто даже не шелохнулся. Попытки уклониться от его взгляда только привлекали внимание Вергуна. Все поняли это на второй день, когда Вергун выбрал женщину, которая пряталась за спиной мужа. Оставалось только замереть, будто заяц, которого ястреб заприметил посреди поля, и надеяться, что тебя не заметят.

Грунгар встал и подошел к Вергуну:

– Командир, может, сегодня взять девчонка?

Вергун оглядел ее. У Нолы чуть сердце не выскочило из груди. В горле пересохло.

– Нет, – сказал он спустя вечность. – У нее в глазах отвага, от этого мясо горчит. – Он повернулся к Грунгару. – Что у тебя с ней за дела, боец?

– Сучка ломать Грунгар зубы.

– Что не мешает тебе наслаждаться радостями жизни, – хмыкнул Вергун.

– Все равно. Хотеть девчонка страдать.

– Я тебя хорошо понимаю. – Вергун облизнул губы. – Но для нее пока рановато. Пусть сначала отвага улетучится. Нет ничего вкуснее покорности и смирения.

– Грунгар сделать девчонка покорной.

– Жду с нетерпением, – сказал Вергун.