Куспара стошнило, но из пустого желудка выплеснулась лишь зеленоватая желчь.

– И еще кое-что, – добавил Вергун, указывая на Нолу. – Есть вам завтра или не есть – решает она. Только она. – Он усмехнулся. – Посмотрим, насколько ей хватит горькой отваги.

Вергун ушел.

Грунгар загоготал, потом поелозил грязной пятерней по тарелке, собирая остатки масла с перцем, и облизал пальцы.

– Сегодня девчонка отважный, – сказал он. – Но скоро отвага пшик. Грунгар знать. Тогда девчонка жалеть, что ломать Грунгар зубы.

Как только он ушел, пленники начали перешептываться:

– Я не буду есть человечину.

– Он отдал Шелли на съедение вместо себя.

– Это другое.

– Я и не говорю, что это то же самое. По-моему, высокородный мудак заслуживает смерти, вот и все.

– Куспар тот еще сучара, – сказал Дервис. – А я целую неделю без еды.

– Да успокойтесь вы! – прошипел парень помоложе, с золотыми кольцами в волосах. – Этот людоед хочет, чтобы мы все переругались.

– Между прочим, ты, как и Куспар, тоже живешь на солнечной стороне канала! – прикрикнул на него Дервис.

– Одного моего знакомого, торговца шелком, в листирийских горах застигла лавина, он там застрял месяца на три. А его спутники погибли и… ну… в общем, он говорит, что человеческое мясо на вкус напоминает свинину.

– Змиерубы заперли нас в клетки как зверей, но мы не станем вести себя как звери!

– Нола, я помираю с голоду!

– Мы тут все голодные.

Барон Куспар ошеломленно уставился себе под ноги. Перн взглянул на Нолу и медленно помотал головой. Нола не совсем поняла, что он имел в виду.

Она закрыла глаза и изо всех сил прижала ладони к ушам, чтобы заглушить шепотки.

После всех ужасов последней недели это было невыносимо. Нола тосковала по Гриттель, пытаясь припомнить, как они вдвоем заправляли в таверне. Тогда не было никаких неболётов, не было войны и никто не обсуждал, допустимо ли есть людей. Но воспоминания о том времени ускользали. Нола помнила, что когда-то целыми днями неспешно потягивала ливенель или играла в прятки с Гриттель и Трокци, вот только эти образы теперь расплывались и теряли четкость, превращаясь в туман.