Потом снова оглядел загон, подолгу всматриваясь в изможденные лица. Нола неотрывно таращилась на него, хоть и догадывалась, что на время опасность миновала. В первые дни плена люди решили, что, если смотреть Вергуну в глаза, он тебя не выберет. Вчера это предположение с треском провалилось: он выбрал крестьянина, который не сводил с него холодного взгляда.

Нола не знала, что такого Вергун углядел в его глазах, но, похоже, в них не было горькой отваги.

Наконец Вергун перевел взгляд на барона Куспара.

– Как тебя зовут? – спросил он.

Физиономия Куспара скукожилась, будто он проглотил тлеющий уголек. Барон открыл рот, но не смог издать ни звука.

– Зовут как? – прошипел Вергун.

– Э… Элиас Куспар.

– Ты из благородных?

Куспар кивнул.

– Какими землями владеет твой род?

– Кофейными плантациями на юге. И… кое-какими заведениями в городе.

– И какими же?

– Разными. Тавернами, по большей части.

– Покажи ладони.

– Ч-что?

– Руки между прутьев просунь.

Барон Куспар подчинился.

– Хм. Ни намека на мозоли, – сказал Вергун. – Значит, мясо нежное.

– О боги… о боги… о боги… – Куспар хватал ртом воздух, будто после долгого бега, а потом тоненько заскулил.

Вергун перевел взгляд на женщину неподалеку. Нола ее хорошо помнила: каждый месяц они с подругой – а может, с сестрой – заходили в «Кошачий глаз» выпить по кружке ливенеля.