Шар заметно увеличился в объеме, а внизу на наружной поверхности образовалась нашлепка из металла и костей, будто чашечка на перевернутом желуде.
Вард указал костлявым пальцем на землю.
Шар стремительно понесся вниз.
Брутус, свесившись за поручни, наблюдал за его полетом. Шар приземлился на лесистом острове. На двести шагов от места его падения все деревья подломились у самого корня, образовав широкую поляну. В воздух поднялись сотни драконов, порскнули в разные стороны, а потом закружили над шаром, щелкая огромными челюстями.
– Может, ящеры его уничтожат? – пробормотал Брутус.
От этой мысли пришлось отказаться, потому что золотистые щупальца начали хватать драконов и тащить их в шар, где с ящерами происходило то же самое, что и с людьми. Шар раздулся еще больше, а потом его оболочка лопнула, и вся поляна заполнилась какими-то тюками из органического материала, соединенными друг с другом тонкими трубками. Все устройство отдаленно напоминало гигантское осиное гнездо.
– Управление неболётом снова под моим контролем! – крикнул пилот. – Двигатели, приборы, газовая смесь для воздушного шара…
– Улетаем отсюда, и побыстрее! – завопил Брутус.
Пилот завел двигатели. Летучий корабль сдвинулся с места, но не успел набрать скорость, потому что устройство на поляне стремительно выросло, превратившись в конусообразную раковину, устремленную к неболёту. На ее кончике виднелся еще один сфинктер.
Брутус вознес молитву Этерните.
А потом дрожащими пальцами достал из кармана ракушку, сунул ее в рот и зажмурился.
114. Эшлин
114. Эшлин
Неболёт, за которым гналась Эшлин, затянуло в воронку кросен, и он начал разваливаться.
Первым делом отломились судовые снасти и мелкие части корпуса, потом из трюмов посыпались механизмы. Люди спрыгивали за борт, падали в воду или разбивались о землю.
С соседних островов взлетели сотни драконов и закружили над шаром, готовясь к нападению.
Всех их засосало в воронку. Всех до единого.
Когда исчез последний дракон, оказалось, что жуткая машина Варда, состоящая из живой плоти, костей и металла, расползлась по всему острову и шевелилась, как живая.