– Я должен.

– Ты не оставляешь мне выбора. – Прошептала я.

Кинжал привычно лег в ладонь. Нанести удар сейчас было бы легко. Он даже не смотрел на меня.– Не медли. – Санклит поднял глаза, полные боли.

– Горан, пожалуйста…

– Где сердце, ты знаешь. – Мужчина расстегнул рубашку и указал пальцем. – Мне все равно незачем больше жить.

– Умоляю тебя…

– Давай же.

– Не могу. – Рука с кинжалом безвольно упала на колени.

Я вернула клинок в ножны, отползла подальше и забилась в угол, подтянув колени к груди и воя от безысходности…

Когда женщина, которую ждал Горан, вошла в комнату, уже начался рассвет. Мое тело нещадно ломило. Ныла каждая клеточка. Бросало то в жар, то в холод. В каждый сустав словно вогнали раскаленный гвоздь. Одежда насквозь пропиталась потом, хоть выжимай. Голова раскалывалась от невыносимой боли. Наверное, это похоже на ломку у наркоманов. Хотя откуда мне знать? Только бывший парень, которого я и не вспоминала уже, имел дело с наркотиками.

Моя жизнь была простой, обычной и нормальной. До встречи с Гораном. Я думала, она скучная. Нет, вернее, имела наглость считать ее таковой, не понимая, как мне повезло на самом деле. Теперь все бы отдала, чтобы вернуть ее назад, но уже было поздно.

– Саяна, – позвал Горан, сев рядом на пол. – Сделай это, умоляю тебя, родная!

– Ни-ког-да! – отчеканила я, дрожа от боли.

Сил не осталось даже на то, чтобы ненавидеть.

Как там Кира описывала это состояние? Что-то про кожу, слезающую пластами. Очень похоже. Ощущение, будто кто-то безжалостный медленно, буквально по миллиметру, срезает плоть с костей – со всего тела сразу.

– Идите, – мягко сказала женщина санклиту. – Оставьте нас наедине.

Кажется, это немецкий. Никогда не нравился этот клацающий, как вставная челюсть, язык. Но сейчас я понимаю его не хуже, чем русский. Хотя какое это имеет значение?

– Вас зовут Саяна? – гостья села рядом после того, как за Гораном закрылась дверь. – Красивое имя. А я Марта. – Ее духи, нежные, цветочные, не смогли заглушить затхлый запах, идущий от тела. Словно плоть уже начала гнить. Хотя я сама сейчас явно не розами благоухаю.

– Не старайтесь, – с моих губ сами собой, без малейшего усилия срывались немецкие слова. – Я не буду вас убивать.

– А кто вас просит от этом?