– Нифурды-мурды! – ахнул Миро.

– Жесть! – проговорил Сан Саныч весело. – Я же говорил, Макс – экстрасенс!

Удивление и восторг в глазах Любавы подсказали «экстрасенсу», что она о нём думает. Это окрыляло.

– Внушайте, что надо делать!

Опомнившийся Могута мотнул головой.

– Командуй сам.

Максим посмотрел в янтарный глаз топоруха с круглым зрачком.

– Лети к берегу… э-э…

Птица снова с металлическим стуком открыла и закрыла клюв.

– Ч-чёрт, как ему объяснить, куда он должен лететь?

– Давай теперь я попробую. – Любава наклонилась к цеплявшейся жёлтыми лапами к руке Максима птице. – Подчинись! Лети к большой земле! Слушай мой голос! Пошёл!

По её жесту Максим подбросил топоруха в воздух.

Захлопав метровыми крыльями, птица начала косо подниматься в небо.

– Его надо контролировать…

– Я и собираюсь это делать, подсоединяйтесь ко мне, втроём будет легче управлять им.

Могута застыл статуей, провожая топоруха глазами.

Максим сосредоточился на восприятии птицей пейзажа и через минуту коррекции собственного восприятия стал видеть то, что видел в данный момент топорух.

На протяжении нескольких минут была видна лишь пятнистая бело-серо-сине-зелёная «равнина», сотканная из водорослевых кружев, торфяных островков и потоков свободной от зарослей воды. Потом птица поднялась повыше, и на горизонте стали появляться другие острова Кориги, за которыми протаяла на горизонте синеватая стена тепуя Роси.

Ещё через полчаса (топорух мчался быстро, почти как земной ястреб) на фоне этой полосы показались геометрически правильные силуэтики еуродской эскадры.

Могута вздохнул с облегчением.