– Благодарим за всё! Я твой должник на веки вечные.

Это была не ночь, а сказка Шахерезады в исполнении жительницы иного мира! Любаве вовсе не мешала её нагота, любила она страстно, можно было сказать – неистово, увлекая партнёра на новые подвиги, и Максим опомнился лишь спустя полночи, когда праправнучка гиперборейцев наконец оставила его в покое.

Потом они пили медовуху, заказанную ещё с вечера, безалкогольную, как все напитки Роси, утоляющие жажду, но почему-то пьянящую не хуже вина и повышающую силы. Ели холодец, солёные грибы и холодное мясо, похожее по вкусу на курятину, пили чай и разговаривали. Тем не выбирали, легко находя общие интересы, так как Любава не была знатоком истории России и её образа жизни, а Максим не знал полной трагизма истории Роси, сумевшей восстановиться после обмена ударами с Атлантидой и сброса в иные измерения, а главное – избрать другой путь развития и жить чаяниями людей, а не олигархов, как это случилось в России после распада Советского Союза.

Спали недолго, в шесть часов утра по местному времени Любава сбежала под предлогом привести себя в надлежащий вид, и Максим остался один, так и не решив в уме главной проблемы – что делать. Идеальным решением было бы забрать Любаву с собой, но она как-то мимолётно обозначила рамки своей деятельности, в которых не было места родине Максима, и он не стал даже заикаться.

В восемь к нему заявился Сан Саныч, повертел носом.

– Чую ангельские ароматы…

– Оставь, – мрачно оборвал его Максим. – Ещё ничего не решено.

– Предложи ей идти за Грань с нами.

– Вряд ли она согласится.

– Обрисуй ей жизнь в России, красочно и позитивно, тем более что мы победили эту гадскую вонючую Европу.

– Не доставай, а?

– Всё! – Александр поднял ладони. – Могила! Но я бы уговорил. Идём завтракать?

– Не хочу.

– Перестань мучить сердце, гипертонию заработаешь. Нам надо подкрепиться перед отправлением, кто знает, когда ещё вкусно поедим.

– Хорошо, – согласился Максим.

В девять им дали колесницу, и отряд Гонты в составе хоругви Отваги (погибли одиннадцать бойцов его сотни) отправился в неблизкий путь на юг Роси, к Хлумани.

Двигались на удивление быстро, по очень хорошей дороге, называемой северной хордой. Голубоватое покрытие дороги, которое Сан Саныч принял поначалу за местный асфальт, оказалось невысокой ровной травой, которая выдерживала и копыта клюваров, и колёса любого рода экипажей. Поэтому от Микоростеня до заставы домчались всего за три с половиной часа.

Здесь Максиму доложили о неприятности: Рыжий чуть не погиб после попытки предательского побега снабженца гарнизона Высича, но к моменту возвращения хозяина выздоровел, шрамы на его теле затянулись, в них уже проглядывала золотистая шёрстка. Когда в светлице воеводы появился Максим, кот бросился к нему на грудь с таким урчанием, так долго не слезал с рук, что наблюдавшая за сценой сестра Любавы Верика прослезилась, а Юрий Фёдорович, присутствовавших при этой сцене, покачал головой.