– «Большой глюк»! – пробормотал Могута заледеневшими губами.

– Что?! – очнулась Любава, высвобождаясь из объятий Максима.

– Наши ударили по заливу «большим глюком»!

Сан Саныч посмотрел на друга.

– Это то, о чём я подумал?

– Местная психофизика в действии, – усмехнулся Максим.

– Как?

– «Большой глюк» – это система воздействия на людей, отшибающая память. Вся эта банда теперь в отключке, а когда выродки очнутся, они не будут помнить, зачем сюда приплыли.

– Жесть! Конунг тоже не вспомнит?

Любава перевела взгляд на удаляющийся хладоносец.

– Боюсь, он сбежал.

Глава 35

Глава 35

Предположение дочери Гонты оказалось верным.

Конунг сбежал с места сражения, невероятным образом почуяв близкий конец. Никто его не преследовал. Мстислав отдал приказ добить высадившийся на берег десант, но командующий еуродским контингентом велел своим сдаться (он не попал под удар «большого глюка»), и защитникам Туманья достались механические пауки и около шестидесяти кораблей эскадры, экипажи которых действительно не смогли вспомнить, что они искали на севере тепуя Роси.

После высадки команды Могуты на берег произошло ещё одно позитивное событие: Максим встретился с отрядом земляков, которым командовал Юрий Фёдорович, успевший до битвы сходить за Грань, то есть пересечь границу между Росью и Россией и привлечь своих друзей и знакомых к обороне страны потомков гиперборейцев. Все тринадцать выходцев из Брянской губернии России сражались бок о бок с дружинниками Мстислава и показали себя настоящими воинами. Они не прятались за спинами бойцов, не отсиживались во время атак, истратили все боезапасы, были ранены почти все до единого, но остались в живых. Как сказал с улыбкой Юрий Фёдорович при встрече:

– Не посрамили Русь-матушку! И если надо будет, ещё постоим.

Назрел вопрос возвращения домой.

До Хлумани добрались за сутки, учитывая и остановку в Микоростени, где всем россиянам был предоставлен шикарный гостевой дом с прекрасной кухней. К Максиму пришла Любава, вечер проводившая с отцом (воевода пребывал в состоянии настоящей эйфории от радости), и осталась на ночь, не стесняясь возможных пересудов. Хотя с братом она старалась вести себя как и прежде, не афишируя своих чувств к Максиму.

Малята после боя в заливе переменил своё мнение о россиянине и первым обнял на берегу, сказав, краснея и глядя в сторону: