Вскочившие в рубку вслед за сотником Максим, Малята и Любава выдули по пол-литра воды, утоляя сжигавшую всех жажду.

– Хорошо, что у них нет глубинных бомб, – криво усмехнулся Сан Саныч.

– Почему нет? – возразил Максим. – Должны быть. За нашими земными подлодками всегда охотились с помощью бомб, даже на заре подводного плавания.

– Есть у них бомбы, – мрачно сказал Малята.

Словно в подтверждение его слов за кормой болотной субмарины раздались взрывы, гулко ударившие по её корпусу. Она вздрогнула, закачалась с боку на бок, скрипя сочленениями.

– Вот идиоты! – оскалился военком. – Не боятся своих потопить?

– Сорок влево!

Лодка повернула.

Прямоугольные «экраны» носовых видеоскопов показали подводную «китовую» тушу хладоносца и три «рыбины» поменьше.

– Эх, где наши торпеды! – скрипнул зубами Миро.

«Кит» хладоносца сместился правее, уходя за корму лодки, и Могута скомандовал:

– Девяносто направо! Всплываем! Выводите своих хладунов!

Максим метнулся из рубки. К нему присоединились остальные, в том числе последним сам сотник.

Лодка всплыла. Откинулся кормовой пандус-трап. Подводники вывели хладунов на палубу. Взору Максима стала доступна картина движения кораблей эскадры.

Одна баржа-тримаран тонула. При столкновении с «эсминцем» она получила пробоину, и в воду с её задранной кормы прыгали чёрные красноголовики.

Хладоносец, по которому команда Могуты ударила первой, накренился на левый борт и практически выбыл из строя. С десяток хладунов и столько же матросов с него суетились в воде, пытаясь подняться на борт и не помышляя о сопротивлении. По заливу разносились крики о помощи, команды и еуродская ругань.

Всплыли два лопотопа, очевидно, получившие серьёзные повреждения в результате атаки эсминцев глубинными бомбами.

Толчея кораблей усугубляла панику, что оказалось на руку подводникам. Их почти никто не искал, судя по отплывающим баржам. Лопотоп Могуты, сделав хитрый манёвр под хладоносцем, оказался в чистой воде, между несколькими кораблями. За ними виднелся гигантский корпус ещё одного хладоносца, за которым маневрировали два таких же монстра, ворочаясь среди «эсминцев» и «фрегатов» (по оценке Максима), имевших мортиры и, как оказалось, камеры с хладунами. Если хладоносцы несли до пятидесяти камер, то корабли поменьше тоннажем от двух до пяти. Один такой начал заходить в борт подлодке, и сотник крикнул:

– Залп по правому!

Хладуны подводников дружно плюнули «суперморозом».