Здоровяк наконец-то справился с управлением, и шлюпка стала плыть ровнее. Но они по-прежнему были далеко и казались маленьким пятнышком на фоне бескрайнего неба, гор и моря, простиравшегося до самой Ирландии, если верить бабушкиной карте.
Когда судно наконец-то приблизилось к берегу, мужчина, сидящий на корме, замахал кому-то рукой.
Джейк недоуменно оглянулся: кроме него, на пляже не было никого.
– Эй! – громкий, зычный голос мужчины показался Джейку смутно знакомым.
Он пригляделся: мужчина был одет в черные штаны и куртку. Седые волосы были собраны в конский хвост.
Неожиданно он догадался и побежал вдоль берега, крича:
– Ральф! Ральф!
И вдруг он понял, кто сидит на веслах. Эти широкие плечи невозможно было спутать.
– Монстр!
Услышав свое имя, Ральф крикнул что было сил, и его бас эхом разлетелся по пляжу:
– Джейк, малыш!
Сердце Джейка забилось чаще. Монстр и Ральф здесь! Может, они видели Браконьера. Или Алию! Или хотя бы знают, что с ними. И в тот же миг радость сменилась волнением. Где Джет? Он остался у Ральфа и был на волосок от смерти. Почему с ними нет Джета?
Невыносимая, мучительная мысль пронзила его, отзываясь почти осязаемой болью: Джет мертв.
Шлюпка была почти у самого берега, но Джейк больше не хотел ни видеть Ральфа, ни слышать новости. Он понял, зачем старик проделал весь этот долгий путь.
Шлюпку раскачивало из стороны в сторону, и ящики с сидений попадали на пол. Монстр неуклюже взмахнул веслами, поднял столб брызг, облив себя с ног до головы, и выругался. В другое время Джейк бы засмеялся, но не сейчас. Вряд ли он когда-то сможет снова улыбаться.
Зачем Ральф приехал лично? Почему он не мог просто сообщить о смерти Джета?
Ральф стал поднимать упавшие коробки. Одну из них он крепко обхватил и с трудом прижал к груди. В коробке кто-то сидел, и, похоже, он рвался наружу.
Неожиданно Джейк услышал еще один звук, помимо плеска волн и отборной ругани Монстра. Звук, который едва ли мог издать человек. Он принял бы его за крики птиц, не будь берег совершенно пуст.
В коробке кто-то протяжно скулил.
Джейк застыл, не решаясь произнести имя вслух, боясь дать себе ложную надежду.