Дедушка обнял его и заплакал.

Джейк впервые оплакивал с кем-то смерть родителей. Вскоре стол был завален скомканными бумажными платками. Джейк говорил без остановки. Чем больше он говорил, тем больше вспоминал всё новые и новые подробности. Как он пришел домой в тот день и увидел, что полицейские в синих перчатках обыскивают все комнаты, роясь даже в его вещах. Как он спрятал фотографию, кардиган и нож в черный ящик. Как сбежал из Академии – дедушка с бабушкой засмеялись, узнав про трюк с завернутым в бумагу мясом. Бабушка захлопала в ладоши от радости, когда он рассказал, как спас Джета.

– Ты смелый мальчик, – сказала она, но Джейк ответил, что по-настоящему смелыми были его родители, потому что они записали диск.

– Можете послушать, если хотите, – он достал ошейник Джета. – Мама с папой сами расскажут вам обо всем.

Джейк вышел во двор. Он сел, прислонившись к стене, нагретой ярким солнцем. До него доносились обрывки фраз. В углу сада стояло дерево. Он забрался наверх и удобно устроился между двумя огромными ветками. С высоты открывался замечательный вид на залив и горы Разей.

На дальнем холме он увидел чью-то фигуру и тень, похожую на собаку. С тех пор как он сбежал из Академии, он мечтал оказаться здесь: в доме дедушки с бабушкой, у самого моря с видом на горы. Но сейчас каждой своей клеточкой он желал, чтобы Джет тоже был здесь, чтобы Олли сидел рядом с ним и мечтал о еде.

Джейк отчаянно скучал по своему отряду.

«И что ты будешь делать, Джейк?» – прозвучал в его голове голос матери.

Джейк сидел неподвижно так долго, что на ветку рядом с ним сели два дрозда и стали безмятежно клевать ягоды. Они были так близко, что он мог коснуться их рукой. Дедушка с бабушкой по очереди вышли в сад и окликнули его. Он ответил, что с ним все в порядке, и они вернулись в дом.

Он спустился, когда солнце уже начало садиться. В кухне было темно, но в окне гостиной мерцал голубоватый свет телевизора.

Джейк заглянул в окно. Бабушка и дедушка смотрели новости. Он не мог расслышать, о чем говорили голоса, но на экране показывали Новую Стену с колючей проволокой и камерами наблюдения. Напротив стены стояла огромная толпа людей, размахивая бумажными листками. Там были мужчины и женщины, молодые и старики. Кто-то размахивал кувалдами и кирками, а кто-то держал на руках детей. Полицейские в защитном снаряжении и со щитами недовольно смотрели на собравшихся, но не открывали огонь.

Изображение сменилось: теперь более агрессивная толпа протестовала перед Биг-Беном.