Но что толку ему это говорить? Я посмотрела на мужчину. Он облечен властью, небывалой по широте и размаху. Но ему хочется еще больше, еще и еще! Он никогда не пресытится могуществом — пока не уничтожит все, что только сможет, а потом падет сам, раздавленный собственным эго.

— Я сделаю то, что вы просите, если после вы отпустите нас с Мансуром и позволите жить так, как мы хотим, — тихо сказала, глядя на него.

На мгновение в глубине его глубоко посаженных серых глаз взвился огонь радости. Но потом они снова стали непроницаемы.

— Конечно, магисса, — почти ласково ответил он. — Все, что пожелаешь! Я буду лишь рад такой славной невестке, как ты!

Лгун! Старый брехун! Лишь усилием воли я удержалась, чтобы не плюнуть ему в лицо. В одном Катиар был прав — моя сила достигла пика, и я всем нутром ощущаю, что каждое слово, слетающее с полных губ султана, насквозь лживо и прогнило, как яблоко, источенное червем до семечек!

— Но мне нужно помолиться, — добавила я смиренно. — Попросить Святой огонь о благословении.

— Это долго? — султан нахмурился.

— Что вы, вовсе нет. Тем более, что алтарь в паре сотен метров отсюда! — я указала на храм.

Он белел на фоне пламенеющего закатом неба и буквально звал меня к себе.

— Ты ведь не надумаешь сбежать? — Повелитель указал на послушниц. — Иначе их смерть будет на твоей совести!

— Не сбегу, клянусь. И даю слово, что сделаю то, что вы прикажете.

— Что ж, тогда иди, дитя. — Он махнул рукой. — Ясмар тебя проводит.

— Конечно, — я вновь смиренно кивнула. — Но при молитве пусть ждет за дверью.

— Из зала с алтарем нет иных выходов, Повелитель, — кивнул Ясмар. — Мы подождем магиссу снаружи.

— Так тому и быть. — Он кивнул. — Идите. И поторапливайтесь!

Оставив охрану, а по сути, тюремщиков, за дверью из двух створок, я вошла в ритуальный зал. Звуки шагов, гулким эхом отталкиваясь от каменных плит пола, улетали вверх, под своды потолка, что таяли неясными очертаниями во тьме.

А вот и алтарь с негасимым огнем. Я столько раз стояла перед ним на коленях, прибежав сюда в поисках спасения от кошмара, который приходил практически каждую ночь. Пламя даровало мне успокоение, высушивало слезы на щеках, и в душу сами собой приходили нужные ответы.

Я опустилась на колени перед ровно плывущим вверх огнем. Прикрыла глаза и улыбнулась, чувствуя его тепло на лице — эта ласка заменила мне материнскую любовь. Хаос в душе успокоился. Время остановилось, дав мне островок безмятежности, столь необходимый в суете последних дней.

Глубокий вдох, и я поднялась с колен.

Теперь мне понятно, что делать.