Мистер Портер недоуменно поглядел на свою помощницу, которая застыла на месте, невидяще глядя куда-то в сторону.

- Сэр, я… я знаю, что делать…

- Мисс Кэрри́ди, я ведь сказал, что это…

- Это невозможно, да. Но я действительно знаю, что делать. Сэр, вы хотите получить вашу Машину, или нет? Просто доверьтесь мне.

Мистер Портер кивнул. Он знал, что решительности этой женщины мало что может составить конкуренцию. Разве что, ее исполнительность и находчивость. Но те две крошечные колючие искорки, что появились в глубине ее глаз, были чем-то новым, незнакомым.

- Вот только, боюсь, вам моя идея не понравится, сэр,- сказала мисс Кэрри́ди…

…Мансарда располагалась прямо над кабинетом мистера Портера и представляла собой вытянутый зал с теряющимся в потемках потолком. Два больших круглых окна, выходящих на площадь Неми-Дрё, были зашторены и не пропускали дневной свет внутрь.

Почти все пространство в мансарде занимал длинный стол вишневого дерева, за которым обычно заседал управляющий совет банка. Сейчас все стулья выстроились по обе его стороны, как солдатики в полосатой черно-золотой форме, а на самом столе практически ничего не было, кроме двух механических устройств на обоих его концах.

Возле дальнего от двери устройства в кресле восседало бесформенное фиолетовое облако, вырастающее из папиретки «Мотифф» на длинном тонком мундштуке. Где-то внутри этого облака обреталась неимоверно важная дама, глава банка с площади Неми-Дрё, № 7, Вивьен Ригсберг.

- Вы ведь знаете, Портер, насколько ценно и дорого мое время, не так ли?!- спросило облако у стоящего перед ним на столе прибора, и, проникнув в раструб, вопрос, смешанный с шипением и помехами связи, прошел по трубе под столешницей и добрался на другой конец стола, где выбрался из воронки-горловины второго прибора.

- Да, мэм,- ответил господин управляющий банка, сейчас выглядящий, как приютский мальчик-сирота. Замерев и склонившись к столу, он был вынужден говорить прямо врожок переговорной трубы стоящего прямо перед ним устройства – приближаться к мадам Ригсберг было запрещено всем, кроме мистера Джеральда Ладлоу, чья унылая фигура замерла возле кресла хозяйки.

- Сколько я должна звонить в колокольчик?! Неужели у вас были более срочные и важные дела, чем разговор со мной?!

- Мадам, я… был всецело поглощен розыском пропавших денег и грабителей, когда вы…

- Вы – бездарность, Портер!- раздалось из рожка.

Подобная дистанционная беседа могла бы показаться чем-то абсурдным, но только тому, кто не был знаком с госпожой Ригсберг. О, ее характер был более зубаст, чем черная акула, а ее нрав… Чтобы понять, что это была за дама, достаточно будет заметить лишь, что хуже обычных помешанных – безумцы, наделенные властью и привыкшие, что мир кругом принадлежит сугубо им. Вивьен Ригсберг, которую служащие банка с трепетом называли «Сама», делала что хотела, и порой даже самые снисходительные личности не могли назвать ее выходки как-то иначе, кроме как «сумасшедшими капризами». Если бы Габен срочно нуждался в эксцентричности, можно было бы подключить к мадам Ригсберг специальную машину по откачке, и она минимум неделю могла бы питать весь город. Главное правило при общении с мадам звучало так: «Держись от нее подальше!». Вызвать ее неудовольствие было проще простого, при этом в половине случаев для него не было никаких рациональных причин.