Пять из шести имен уже подтверждены. Пять имен за один только день! Прежде такое казалось невозможным… Мистер Томмс и сам не до конца верил в происходящее. Подумать только, на что способен кое-кто в этих стенах, если этого кое-кого как следует подмаслить, или, вернее, подлимонить.

А еще мистер Томмс не мог не восхититься работой аппарата «Громдлинг».

Он бросил испуганный взгляд на дверку в самом темном углу этажа; на ней стоял замок-криптекс и висела табличка: «Вход без специального разрешения грозит немедленным увольнением».

У Томмса не было необходимых бумаг для того, чтобы включить «Громдлинг», и на получение их ушла бы пара недель, но он знал, чей отдел может пользоваться аппаратом в срочном порядке при исключительных обстоятельствах. А еще он знал, что глава этого отдела сам определяет вопрос исключительности обстоятельств.

Прежде Роберт Томмс не имел дела с «Громдлингом». Да и в целом он плохо понимал принцип его работы. Это была какая-то хитроумная аналитическая машина – вот и все, что он знал. Появился этот таинственный аппарат здесь крайне неожиданно. Однажды утром Томмс пришел в банк, а на этаже было столпотворение. В первую же ночь после того, как новая госпожа управляющая заняла свой пост, зал для малых собраний закрыли, и рядовым служащим банка настрого запретили туда соваться. Руководство объявило, что отныне там будет стоять «Громдлинг», вычислительная машина для решения особо важных задач.

До сегодняшнего дня Томмс искренне полагал, что его задачи не настолько важны, чтобы беспокоить этот непонятный механизм, но вот перед ним лежат пять перфокарт, вышедших из чрева «Громдлинга», и на каждой поверх пропечатанного текста задачи уже стоит багровый штемпель «Задача выполнена». Оставалось все тщательно проверить, потом перепроверить, а затем, убедившись, что ошибки быть не может, занести имена безнадег в книгу.

– Итак… – негромко проговорил Томмс и склонился над «Грабьим списком».

Спустя час он перенес новые имена в книгу (каждое имя требовало вдумчивого изучения соответствующей папки: нужно было удостовериться, что у безнадеги не появится каким-нибудь невероятным образом лазейка).

Покончив с безнадегами, он перешел к книге, которая была в несколько раз толще самого «Грабьего списка». Это был черный томище с потрескавшимся за годы названием на обложке: «Побочный ущерб и издержки», который являлся прямым свидетельством того, что банк ни перед чем не остановится ради достижения своих целей.