Все произошло настолько быстро, что некоторое время я просто сидела, потрясенно хлопая ресницами и глядя прямо перед собой, на то, как медленно сползает на пол бесчувственное тело Ксая.

— Отлично, — проговорил Гихес. — Я уж начал беспокоиться, что от него не получится так легко отделаться.

Страшное, жуткое осознание пронзило меня раскаленной иглой, затопляя паникой мысли. В ужасе я слетела со своего места, бросилась к Ксаю, но Гихес, незаметно оказавшийся рядом, перехватил меня на полпути, поймав за ворот рубашки. Я дернулась, по инерции завершая движение, почувствовала, как натянулась ткань, сдавливая горло, и заставила себя замереть.

— Что… — голос сорвался, — что вы с ним сделали?! Вы убили его?! — закричала я, с трудом сдерживая эмоции. Тело начала бить мелкая дрожь.

— Нет, не убили, — раздраженно отмахнулся Гихес. — Всего лишь усыпили на пару суток. А тебе нужно позавтракать, садись.

Дернув за ворот рубашки, а второй рукой надавив сверху на плечо, Гихес заставил меня опуститься обратно на стул. В последний момент ослабевшие ноги подкосились, и я упала на сиденье. Заплясали темные круги перед глазами, но я не могла их закрыть, не могла моргнуть, не могла отвести взгляда от распростертого на полу тела и, прерывисто, хрипло дыша, продолжала смотреть на Ксая. Черные пряди разметались по светлым деревянным брусьям, и без того бледное лицо приобрело болезненный, неживой оттенок, щеку, постепенно набухая рубиновыми капельками крови, рассекал длинный порез, гигантские крылья, обычно свернутые плащом, безвольно откинулись назад и будто даже потускнели. Ксай, такой уверенный, сильный, умный мужчина сейчас оказался совершенно беспомощным.

— Инира, ешь, не заставляй повторять дважды, — подтолкнув ко мне вилку, небрежно напомнил Гихес, без угрозы, но эта небрежность приводила в ужас, именно с такой небрежностью арэйн мог причинить боль и жестоко наказать за непослушание.

Усилием воли я отвела взгляд от неподвижного Ксая, так пугающе похожего на мертвеца, мазнула глазами по трещине, расчертившей столешницу примерно по середине, дрожащей рукой взяла вилку и медленно принялась за еду. Стиснутое холодными пальцами страха сердце громко стучало, рваное дыхание не желало приходить в норму, а к горлу подкатывала тошнота, но я упорно запихивала в себя тушеные овощи, один кусочек за другим. Как? Как можно есть, когда рядом на холодном полу лежит Ксай?! А если меня обманули? Если яд был смертельным? Я пыталась не думать о плохом, вспоминала множество отваров, незаметных на вкус, не уловимых по запаху ядовитых отваров, которые вызывали состояние, близкое к смерти, однако не убивали. Дыхание отравленного замедлялось, пульс почти не прощупывался, тело холодело, иногда покрывалось корочкой льда, но спустя несколько часов или дней, в зависимости от яда, человек приходил в себя.