Потеря Европы стала неожиданным дополнительным элементом в уравнении. Получалось, что в новой ситуации США должны не только отказаться от давления на Россию, но и потерять свое влияние в Старом Свете, потерять НАТО – мощнейший военный инструмент своей гегемонии, придающий ей видимость коалиционности и даже некой пусть спорной, но все же легитимности. Из-за этого в четверке с новой силой разгорелись споры. Снова встал вопрос: стоит ли сохранение влияния на Европу уничтожения Америки.

На этот раз не все было так однозначно. Все понимали, что с потерей военного и политического влияния на Европу США утратят и глобальное финансовое доминирование. А это будет означать крах долларовой системы и экономический, а затем и политический кризис в стране, грозящий ей распадом. Получалось, что за одним решением, казалось бы, очевидным решением о мире с Россией тянулась цепочка крайне негативных для Америки последствий.

Возможно, такое обсуждение не проходило бы на повышенных тонах, если бы хозяином Белого дома был сильный, волевой человек, лидер с четким пониманием ситуации, способный повести за собой команду. Но президент сейчас спал в соседней комнате, обколотый наркотиками, чтобы через час предстать перед камерами, в своем обычном облике доброго дедушки нации, свежим, бодрым и излучающим оптимизм. Голоса в четверке разделились пополам. Груман и председатель Комитета начальников штабов были за то, чтобы пойти на условия русских, погасить конфликт, а затем, опираясь на мощь Америки, начать выстраивать новые отношения с Европой. Директор ЦРУ и министр обороны предлагали ответить ультиматумом на ультиматум в надежде на то, что Москва все же спасует и не решится развязать глобальную ядерную войну.

В самый разгар спора, который проходил дистанционно по защищенной президентской линии, на экранах мониторов несколько раз мигнула надпись «Несанкционированное подключение!» и возникло еще одно окно, с которого на четверку взглянул худощавый пожилой человек, двадцать лет назад бывший председателем Федрезерва США. Этот старик не был публичной фигурой, но его считали отцом-основателем финансового капитализма в Америке и поддерживавшей его либеральной политической архитектуры. По вашингтонским коридорам ходили слухи, что именно он является лидером таинственного сообщества, которое журналисты окрестили «хозяева денег». Считалось, что именно эта неформальная группа никому не известных людей имеет колоссальное влияние и власть в США, назначает политиков, управляет финансовыми потоками, делает или банкротит миллиардеров, начинает и заканчивает войны.