Зазубренный обломок оторвался от потолка прямо над Нив. Она услышала треск, но не смогла пошевелиться – тело казалось слишком тяжелым, переполненным магией, темнотой и холодом.
Что-то упало на нее раньше, чем камень, хоть и ненамного мягче. Солмир накрыл ее собой, обхватил руками и перекатился в сторону, отбрасывая их обоих с пути летящего каменного острия за мгновение до того, как оно ударилось о землю там, где только что лежала Нив. Они застыли – Солмир над ней, с руками на ее плечах, ошеломленный, с полными ужаса и трепета глазами.
– Что ты сделала, Нив? – спросил он тихо.
А выражение его лица говорило, что ответ ему уже известен.
Нив приковала все свое внимание к нему, к его синим глазам, острым скулам и полосе рваных шрамов на лбу. Солмир был единственной устойчивой частью мира, необратимо менявшегося вокруг них до тех пор, пока камень пещеры не исчез, а от океана не осталось одно воспоминание.
Сила привлекла силу, и их притянуло к самому могущественному, что оставалось в этой распадающейся преисподней.
– Ты понимаешь, что она сделала, мальчик.
Нив узнала не голос – он был не совсем таким, какой она слышала в логове Змия. Здесь он звучал глубже и грубее, словно исходил не из человеческого горла, а из-под земли. Но его ритм, царственная надменность и слишком дружелюбный тон остались прежними.
Вальхиор рассмеялся, раскатисто и зычно.
– Она сделала именно то, чего мы ожидали.
Глава тридцать первая Раффи
Глава тридцать первая
Эммон выглядел так, будто не спал несколько дней. Раффи увидел, как в глубине сумрачной кельи он коснулся поцелуем лба Рэд, прежде чем подойти к двери. Мягко прикрыв ее за собой, Волк провел ладонью по лицу.
– Она впервые глубоко заснула с той ночи, когда увидела Нив. Наверное, хотя бы за это я должен быть благодарен. На суше у нее лучше получится отдохнуть.
– Внесем это в список хороших последствий того, что мы тут застряли, – сказал Раффи, прислоняясь к стене напротив комнатки.
– И сколько там пунктов?
– Пока один.
Волк испустил звук, который, вероятно, должен был означать смех.