Эммон кивнул. Задумчиво взглянул на Раффи.

– Рэд сказала, что Нив сама решила остаться.

Раффи оцепенел. Кири уже говорила об этом в своей путаной и полубезумной манере, но слова Рэд сделали все это более настоящим. Реальностью, от которой уже нельзя было отмахнуться.

– Зачем ей так поступать?

Волк неловко пожал плечами.

– Она говорила о каком-то незавершенном деле. О том, что не может уйти, пока не закончит начатое. – Он помолчал. – Они с Солмиром пытаются убить Королей.

У Раффи свело живот, но не от удивления. Ну конечно, дело в этом. Конечно. Он помнил выкрики Солмира, которого затягивал ураган, возникший на месте умирающей рощи после того, как Нив вобрала в себя все темные жилы, что связывали ее с деревьями. Тот кричал, что они не понимают. Что теперь будет еще хуже.

Всегда все сводилось к Королям. К чудовищам и богам, и к мирам, либо удерживающим их в себе, либо вынужденным при них выживать.

Тени его раздери, ему нужно выпить.

– Почему это ее ответственность? – Раффи повысил голос, сам того не желая. – Это вы с Рэд – лесные божества, так почему во все это оказалась втянута Нив? – Эммон метнул многозначительный взгляд на закрытую дверь, и Раффи глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться. – Я не понимаю, почему она считает, что должна помогать ему.

Ему прозвучало как ругательство, и в странных глазах Эммона читалось исключительно согласие. Никто из них не испытывал к Солмиру ни малейшей любви.

– Я не очень хорошо знаю Нив, – уклончиво ответил Волк. – То есть я совсем ничего о ней не знаю, за исключением того, что слышал от тебя или Рэд. Но она, кажется, из тех людей, которые все делают своей ответственностью. В этом они с сестрой похожи.

– Проклятый синдром спасателя, – проворчал Раффи.

Эммон фыркнул. Скрестил руки, прислоняясь рядом с ним к стене.

– Мне знакома тяга брать на себя ответственность, – негромко сказал он. – Уверенность в том, что ты обязан исправить все, что случилось до тебя. Особенно когда сам наделал ошибок, которые причинили боль другим.

Раффи притопнул ногой, выпуская избыток нервного напряжения, и ничего не ответил. Он думал о Вторых Дочерях, исчезающих в лесной чаще. Думал об окровавленных ветвях в темном Святилище.

Немного выждав, Эммон повернулся и поглядел на дверь.