Тяжелая туша настоящего божества шевельнулась в глубине пещеры, за мутной серой пеленой показались огромные глаза и что-то похожее на блестящий плавник. Его марионетка поднялась и принялась шатко расхаживать из стороны в сторону перед Нив.
– Когда ты пришла сюда, – деловито начало божество, – ты могла вытягивать магию напрямую из Тенеземья. Верно?
– То есть тебе можно задавать вопросы, а мне нельзя?
– Я все еще жду, когда ты придумаешь верный, – отозвался труп. – Что ж, сочту это за подтверждение. Тебе было больно?
Нив сжала губы. И с трудом сдержала порыв скрестить руки на груди, как обиженный ребенок.
Впрочем, божество и без того уже теряло терпение.
–
Нив отпрянула, вскидывая руку – она поняла, что выхватила из кармана кость бога, лишь увидев ее белесое сияние в своих сжатых пальцах.
Левиафан посмотрел на осколок кости. Улыбнулся.
– Хорошо, – сказал он спокойно. – Она может тебе пригодиться.
Прежде чем Нив успела это осмыслить, божество снова вернулось к своей странной череде вопросов.
– Боль, дорогая, – скажи мне, сколь сильной она была.
– Сильной. – Больше Нив ничего не добавила.
Она опустила руку и зачем-то спрятала костяной кинжал в подоле, хотя божество его уже видело.
Левиафан задумчиво кивнул.
– А теперь? – Бровей у трупа не было, но подвязанные водорослями мышцы на его резиновом лице все равно смогли передать выражение, с которым он поднял бы одну из них. – Теперь, когда Солмир сделал тебя сосудом для магии? Ты чувствуешь боль?
– Нет. – Нив пошевелила пальцами, в которых вместе с кровью тек холод.
– Ясно. – Левиафан сложил руки за спиной, продолжая вышагивать туда-сюда. – Я не могу видеть будущее, – сказал он наконец, все еще не глядя на нее. – Не так, как Оракул или любовница Ткача. Но я чувствую течение событий, отливы и приливы. – Голова его запрокинулась к черному гладкому простору океана, зависшему наверху. – Им станешь ты.
– Стану чем? – Этот вопрос Нив проглотить не смогла, хотя Левиафан и ухмыльнулся ему, явно довольный тем, что смог вытянуть из нее хоть один.