Не замечая водоворота паники, кружившего у нее в голове, Левиафан потянулся через стол и взял руку Нив, в которой она все еще сжимала кость бога.

– Итак, мне нужно следующее: убей меня, Нивира. Забери мою силу раньше Королей.

– Почему я? – слетело с ее холодных губ.

Божество посмотрело на нее почти с жалостью.

– Потому что твоя душа может это вынести.

По пещере снова прокатилась дрожь, сбивая капли воды с нависающих над полом зловещих каменных зубьев и сотрясая стол, ломящийся от иллюзорного изобилия. Нив вцепилась в него, чтобы удержаться на месте, и посмотрела на коралловую тюрьму, в которой все еще сидел Солмир, – на самом ее верху, в том же месте, через которое щупальце вытащило Нив наружу, возникла медленно ползущая вниз трещина.

Левиафан не шевелился, держа в сомкнутой ладони ее руку, плотно сжимавшую кость бога. Он не сводил с нее взгляда мертвых глаз, а позади него истинное божество содрогалось, мелькая сквозь дымку громадной серой тушей.

– Скоро мы будем там, Нивира. – Спокойно и ровно, ничуть не похоже на голос умирающего. – Ты избрала свой путь, когда решила не следовать за сестрой. Когда решила вместо этого вобрать в себя Сердцедрево, всегда носить его с собой.

Вплетенный в волосы ключ холодил ей шею. Самым краем глаза Нив видела странное, темное сияние, словно от звезды, что обмакнули в чернила.

– Твоя дорога проложена. – Костлявые пальцы сжали ее ладонь. – Тебе остается лишь идти по ней.

Разлом в тюрьме Солмира с треском увеличился. Изнутри метнулась окровавленная рука в серебряных кольцах, заскребла по камням.

– Нивира!

– Он верит в тебя, – прошелестел Левиафан. Пещеру сотряс очередной удар. Ее медленно рушили предсмертные судороги божества, притяжение прогнившей магии влекло их всех прямиком к гибели. – И, если это имеет значение, я тоже.

Застывший без движения над их головами океан менялся. Нив не удавалось в него вглядеться – он казался размытым, будто две полупрозрачные картины накладывались друг на друга и мешались в одну. Она видела и черную воду, и очертания какой-то громадной пещеры, острым куполом уходящей ввысь, – полого нутра горы. Стены были выложены костями, огромными и искривленными.

– Время выходит, Королева Теней. – Левиафан все еще говорил спокойно, но впившиеся в ее кожу пальцы сжимались все сильнее. – Либо ты заберешь мою силу, либо они.

Стань еще чудовищней, чтобы еще чудовищней не стали Короли.

Твоя душа может это вынести.

Слова повторились в ее сознании – Левиафан впервые заговорил беззвучно. Его голос в ее мыслях оказался таким же необъятным, как его тело, так что голова у нее заныла от попыток его вместить.