Было что-то будоражащее в том, что в нее верит божество.

Нив сомкнула пальцы на осколке кости. Подняла руку с ладони Левиафана. Марионетка откинулась назад в ожидании. Даже метания умирающего истинного бога в глубине пещеры затихли; только один огромный глаз остался прикован к ней.

– Как? – прошептала Нив.

– Вскрыть горло будет достаточно. – Труп-марионетка улыбнулся шире. – Мы связаны друг с другом не только водорослями.

И Нив налегла на стол, замахнулась и мазнула острием костяного кинжала по его шее.

Тишина. Она казалась особенно глубокой после нескончаемого гула под ногами, слабой дрожи распадающегося мира.

Голова трупа медленно откидывалась назад, бескровный разрез на горле ширился под ее тяжестью, растягивающей рану и резиновую плоть. Позади него истинное тело Левиафана затряслось, не сводя с нее огромного, лишенного век глаза.

Вес головы разорвал губчатую кожу и ветхие сухожилия, переломил хрупкие окостеневшие позвонки. Голова упала на землю.

И пещеру тряхнуло так, будто наступил конец мира.

Сила взметнулась буйной черной волной, каких Нив прежде не видела. Ринулась из глубины пещеры, где корчился в агонии истинный Левиафан. Потоки теней устремились прямо к Нив, словно реки в океан.

Она вскинула руки.

Магия Левиафана ударила в нее с мощью урагана, вплелась в ее пальцы и ворвалась под кожу, будто не замечая преграды. Холодная, стократ холоднее, чем можно было вообразить, она захлестнула Нив ледяной волной и продолжала прибывать, вливаясь по темным венам в каждый ее орган, в каждую мысль. Рот Нив распахнулся от крика, но она не услышала его за ревом силы самого могучего Древнего, которая теперь обустраивалась в ней самой.

Когда остатки магии просочились в ее тело, Нив рухнула на пол. Содрала кожу на коленях об осколки ракушек, порезала ладони обломками кораллов. Над ней, за окном, образованным прорехой в потолке пещеры, поочередно вспыхивали и пропадали черный океан и стены из сложенных пирамидой костей. Даже камень пещеры словно истончался, становясь почти прозрачным по мере того, как Короли тащили их к Святилищу, силой притягивая силу.

Она свернулась на полу, затопленная тьмой божества, и пыталась вспомнить, как дышать.

– Нив!

Последняя волна разрушений освободила Солмира – коралловая тюрьма раскололась пополам, и он вырвался наружу с разбитыми в кровь руками, оскалом на лице и горящими нечеловеческой синевой глазами. Он бросился к Нив под градом падающих каменных зубьев, переводя взгляд с безголовой марионетки на быстро сменяющие друг друга горы костей и камни исчезающей пещеры.