Каю гнала лошадей, но землетрясения разгонялись быстрее. Еще три случились за те два часа, что занял путь от побережья до края Диколесья, и по мере приближения к Валлейде они чувствовались все сильней. Когда повозка пересекла границу, и до леса уже было рукой подать, Каю приходилось останавливаться во время каждой тряски и пережидать дрожь земли, пока лошади беспокойно перетаптывались на месте. За время их путешествия выпал снег; теперь он стелился вдоль дороги покатыми белыми пластами, с которых от подземного гула взлетали и принимались кружить в воздухе снежинки. Так далеко на севере снегопады всегда начинались рано, едва позволяя лету выцвести в осень.

– Трясет слишком часто, – покачала головой Лира, глядя перед собой затуманенными тревогой желто-карими глазами. – Откуда нам знать, не распалось ли уже Тенеземье?

– Мы поймем. – Лес внутри Рэд зашелестел, между лопатками у нее распустилась плеть лозы, а вниз по позвоночнику скользнули корни. Уже не в первый раз ей почти захотелось, чтобы Диколесье снова могло говорить с ней словами, платя за речь увядающими частицами себя. – Мы узнаем, когда оно распадется.

Сидевший напротив нее Файф – с побледневшим лицом – крепко сжимал предплечье. Рэд смотрела на него, сжав губы в тонкую линию, и выжидала, пытаясь понять, обратится ли к нему лес так, как не обращается к ней.

Оно говорит мне то, что вы двое не желаете слышать.

Но Файф молчал.

Корни снова болезненно изогнулись у Рэд в груди. Рука Эммона у нее на колене сжалась – он тоже это чувствовал. Не жуткую, пронзающую боль от вырываемых страж-древ, ничего похожего на то, что они чувствовали в ночь, когда пала теневая роща и исчезла Нив, – но все равно ощутимую ноющую боль оттого, что лес делал… нечто.

Нечто, еще не до конца им понятное.

– И что будет? – спросила Лира. – Что-то вроде разрыва? И миллион теневых тварей разом ринется наружу? – Она стиснула рукоять тора, ножны которого лежали у нее под ногами. – А нам нужно будет просто залить их кровью?

– Нет.

Все одновременно повернулись к Файфу, удивленные тем, что ответ дал он. Тот смотрел в пол, мучительно стискивая челюсти и прижимая предплечье со Знаком к груди.

– Никакой крови. Кровь всегда работала только как повязка, но ничего не лечила.

Рэд скользнула пальцами к покрытой шрамами руке Эммона и крепко в нее вцепилась.

Земля в очередной раз содрогнулась, с холмов у дороги заскользили вниз пласты снега. Лошади пронзительно заржали, и что-то успокоительно бормотавшая Каю вскрикнула от того, как резко они натянули поводья. Повозка задергалась туда-сюда и запрокинулась, встав на два колеса.