Но Нив была чем-то средним. Чем-то человеческим. И никакой уверенности это не несло.

– Я не знаю, – сказала она, закрывая глаза. – Я не знаю.

Немного выждав, Солмир опустил руку на пол между ними, ладонью вверх. Нив сплела свои пальцы с его. Там, где их кожа соприкоснулась, загудела магия, но Нив ее не отпускала, а он не впускал. Решения еще не были приняты.

Стены их костяной-и-каменной тюрьмы сотряслись с глухим рокотом. Крошечные косточки на полу с перестуком запрыгали.

– Нив, – прошептал Солмир, когда дрожь утихла, – пусть это буду я.

Она сжимала его руку так, что у нее побелели костяшки.

– А ты сможешь?

Оба понимали, что она имеет в виду, что кроется за этим вопросом. Сможет ли он вобрать в себя души всех Королей и не раствориться в них? Не обернется ли он чем-то кошмарным и подвластным им, сводя все прежние усилия на нет?

Пальцы Солмира в ее руке дрогнули.

– Я могу попробовать, – сказал он наконец. – Ради тебя я могу попробовать.

Ради нее.

Это должно было подарить облегчение. Но у Нив засаднило в горле.

– Думаешь, я могу так легко стать причастной к твоей смерти?

Тишина. Потом Солмир прошипел проклятие, длинное и грубое. Бросил ее руку, встал и отступил на шаг, прочесывая пальцами длинные волосы. Мазнул кровью по виску, ставшему от этого темным.

– Я надеялся, что тебе будет трудно. – Он обернулся, оскалив зубы, в глазах мелькнул холодный синий блеск. – Будь я проклят, Нивира, я надеялся, что тебе будет нелегко. И это сильнее всего прочего, решительно и однозначно делает меня злодеем. Я заслуживаю участи сосуда, как заслуживаю и того, чтобы ты меня убила.

Она ничего не сказала. Нечего было говорить. Нив просто сидела, прижав колени к груди и чувствуя вместо сердца зияющую дыру.

Потом встала, испустив почти столь же впечатляющее проклятие, как и Солмир, и потянулась к нему. Он схватил ее за предплечье, через рукав, чтобы не касаться кожи – словно разгадал ее замысел.

– Ты не отдашь мне силу, Нивира, не смей даже думать об этом.

– Я не собираюсь, идиот. – Признание обжигало, и потому вырвалось почти рычанием. – Не каждый поцелуй должен быть из-за магии.

И, когда от удивления он открыл рот, Нив на него обрушилась.