— Мелани, — остановила её хозяйка, — что за шум и стук во дворе с самого утра?

— Так конюшню по приказу господина Марка достраивают.

— Вели, чтобы прекратили. Сил уже нет это слушать.

Оставшись одна, Лаура ещё некоторое время посидела в кресле, затем встала и подошла к зеркалу. Поправила складки платья на талии и придвинулась вплотную, разглядывая своё красивое лицо. Ни единой слезинки так и не скатилось из этих дивных глаз. Напротив. В них отразилась работа мысли.

Баронесса никогда, собственно, и не любила мужа. Поэтому особого горя не испытывала. Тем не менее, смерть в доме не может не принести потрясения. Однако, первый шок от произошедшего отпускал и на смену ему приходило осознание и переосмысление наступившей реальности.

А действительность была следующей.

Усилиями отца баронство постепенно приходило в порядок. Марку на первых порах пришлось самому ездить и разбираться с ситуацией в деревнях, менять старост, перестраивать систему сбора налогов, организовывать помощь погибающей Белем, вкладываться в восстановление самого поместья.

На сегодняшний день управление запущенными купцом процессами осуществляла нанятая им суровая немка, слушались которую беспрекословно и все без исключения. Дом, конечно, роскошью не заблистал, но был отмыт, приведён в порядок и значительно обновлён.

Всеми финансовыми потоками тоже руководила Эмма. Помучавшись с дочерью в попытках вложить в её голову основы ведения хозяйства, Марк пришёл к печальному выводу, что разумнее будет всё-таки нанять для этого хорошего грамотного специалиста и строго контролировать аппетиты не в меру расточительной наследницы, никак не желавшей включать разум. Лаура перечить отцу не смела. Разве только мысленно.

— Совсем ведь, скупердяй, в деньгах урезал. — злилась она, продолжая разглядывать себя в зеркале и поправляя недоделанную причёску, — А я ещё молодая. И красивая. Я в свет хочу. Да где уж ему, с его-то купеческими взглядоми и замашками, понять!

Лаура ещё раз огладила стройную талию.

— И вообще, всё здесь теперь — моё. Я хозяйка. Только папеньке на это наплевать. То ему корову какой-то бедняцкой семье надо выделить, то вон зачем-то мельницу строить взялся… А на единственную дочь денег никогда нет. Ну да ничего, в связи с похоронами Эмме всё-таки придётся раскошелиться на новое платье для меня. Надо вот ещё подумать, какой цвет выбрать для траура. Следует, чтобы оттенок выгодно подчеркнул белоснежность кожи. Может пурпурно-чёрный? Или эбеновое дерево с лиловыми вставками?… И обязательно ожерелье из оникса.