– Аметрин… – еле слышно выдохнула она. – Я так и знала… я чувствовала…

Галит пошатнулся и упал на колени, а Пиритти с Пироппо бессильно опустились рядом с ним.

– Нет! – закричала Луна, спрыгивая с Лунфича. – Он будет жить! Эссантия дала нам исцелить его. Она вернула Аметрина нам!

– Точно? – тихо спросил Рутил.

– Абсолютно точно! – Алекс быстро проверил пульс у Галита и занес руки над его грудью. – Карнеол чуть не убил его. Меч прошел насквозь. С такими ранами обычно не… – он запнулся, увидев испуганные глаза старого воина. – Но мы с помощью Эссантии вернули его обратно. Я точно вам говорю, он будет жить.

– Карнеол? – сжал огромные кулаки Рутил. – Он за это заплатит.

– Уже заплатил, – сказала Луна. – Карнеол умер от страха, как самый настоящий трус. А затем Лунфич подарил ему последний полет. Впрочем, он это уже не оценил.

Убедившись в том, что Галит в порядке, Алекс быстро подошел к Пиритти с Пироппо и Серафиму, возле которых хлопотала Луна. Она уже привела их в чувство. Щеки братьев порозовели, глаза заблестели, а губы силились улыбнуться. Еще бы, их никогда не лечили с помощью магии, самой серьезной раной была разбитая коленка или синяк под глазом. С такими травмами они прекрасно справлялись сами. Зато Серафим охал и причитал на все лады. Он-то не привык к болезням.

Все трое выглядели вполне здоровыми, но Алекс все равно нахмурился:

– У них сильное отравление черной магией. Срочно в лазарет. Нужны капельницы, чтобы очистить кровь от яда.

Глаза Пиритти и Пироппо заблестели еще сильнее. Ведь сбылась их главная мечта. В лазарет они летели одни на Лунфиче, пусть и привязанные со всех сторон, пусть в сопровождении Криолины и Луны, летевших по бокам. Мальчишки крепко держали сумку с Серафимом, которого пообещали Сентарии беречь, как собственных хранителей.

В лазарете их уложили на соседние с Аметрином кровати и принесли капельницы с раствором, призванным изгнать из крови черный яд. При виде иголок мальчишки побледнели и притихли. Серафим не стал насмехаться над героями, а просто протянул свою лапку первым. Видя его мужество, братья тоже решились. Через минуту они уже забыли о своем страхе и с жаром спорили, чья же иголка толще. Обе хранительницы уверяли, что иглы одинаковые, но такой ответ братьев не устраивал.

Наконец у них стали слипаться глаза, и они закончили препираться. Однако долго еще не могли уснуть, вполголоса обсуждая события этого дня.

– А с каким грохотом летели правители! Я подумал, это конец света! – с восторгом шептал Пироппо.

– Фу ты ну ты, да ты струсил! – зевал Пиритти. – Я сразу понял, что это правители.