Сразу после посадки Антона отвезли в штаб, к генералу Волкову.

— Спасибо за топливо, его нам крепко недостаёт.

— Всего семьдесят пять тонн, но, как говорится, чем богаты.

— Танкеры для нас вышли, вы не в курсе?

— В штабе флота мне сообщили, что два быстроходных танкера вышли. Их охраняет шесть эскортных авианосцев, которые везут остальные ваши самолёты и личный состав дивизии, плюс два стрелковых полка, правда без техники. Да, топливо они тоже везут.

— Ничего страшного, техники тут много. Будут у меня моторизованные полки по гвардейским штатам. Только я не понял, танкеры и авианосцы идут без прикрытия, или я что-то упустил?

— Нет, товарищ генерал, это я упустил. Отряд сопровождают крейсера ПВО и противолодочные силы. Кроме того, как мне сообщили, везут опытных артиллеристов для береговой артиллерии.

— Это отлично. А у вас особое задание, я правильно понимаю?

— Интересно, товарищ генерал, откуда такие мысли?

— Мирок авиации очень тесен.

— Понятно. Моя задача — обнаружить вражескую эскадру на дальней дистанции и сбросить командующему вымпел с сообщением, что Гавайи отныне принадлежат Советскому Союзу, а потому американцам следует утереться и вернуться домой. Ноту с таким текстом уже вручили американскому послу в Москве и госсекретарю в Вашингтоне. Но все считают, что американцы не потерпят такого унижения, и полезут в драку.

— И я так думаю. — согласился генерал — Я видал американцев в двадцатом, в Мурманске. Вообще-то они ушли без боя, но пару раз мы с ними схлестнулись, довелось. Духовитые бойцы, ничего не скажешь. Зло дерутся, когда припрёт, но до конца никогда не стоят, дорожат собственной жизнью. Поэтому их надо бить, но оставлять дорогу для бегства — увидят, что мы одолеваем — побегут сами.

— Мудро. Пожалуй, так и поступим.

Третьи сутки разведчики висели на высоте десять километров, через прорехи в облаках высматривая американское соединение, торопящееся вернуть себе стратегическую базу посредине океана. Первые двое суток в небе висела пятёрка, приведённая Антоном, и возвращались они лишь для дозаправки. Питались и спали тоже в самолётах, благо, условия обитания были там не хуже чем в казарме.

Потом прибыли девяноста Бумерангов, и сразу стало легче: нагрузка на каждого из лётчиков уменьшилась, а район наблюдения расширился в несколько раз. Впрочем, полсотни Бумерангов тут же отправились назад, за керосином и боеприпасами для истребителей.

Пять машин пришлось оставить во Владивостоке, для наблюдения за мятежным японским флотом: не приведи судьба, эти идиоты ведь могут нанести удар по Советскому Союзу или по собственному императору. По счастью, обе стороны гражданского противостояния в Японии, пока надеялись всё решить мирно и в свою пользу. Эмиссара и пропагандисты обоих сторон проводили свою агитацию практически невозбранно, за единственным исключением: сторонники сёгуната очень быстро перестали соваться в деревни. Причина проста: крестьяне, вернее колхозники, зачастую убивали таких пропагандистов, причём, предельно жестоко.