— Крайне неприятная новость.

— Теперь вопрос вопросов: что же нам теперь делать? Русские перестали скрывать факт попадания к ним человека из мира победившего коммунизма. Эта новость уже привела к безоговорочной капитуляции всех европейских государств, я как раз принёс вам доклад об этом.

— Хм… Получается, что этот узкоглазый сопляк, японский император, не такой уж и дурачок?

— Что вы имеете в виду, Франклин?

— То, что теперь в глазах русских он и его дикая Япония, надёжные союзники, верные друзья и дальновидные советники. И этот нелепый подарок на самом деле не просто искупительная жертва, но и вклад в их трижды проклятое общее дело?

— Действительно, Франклин, ситуация выглядит именно так. Согласитесь, получив Гавайи обратно, мы протянули войну ещё хотя бы несколько лет, а теперь у нас нет ни единого шанса. Если же учесть слухи о том, что в Германии, после того как немцы вырезали своих наци, возродилась и невероятно окрепла компартия Тельмана…

— Я понял, Джейк, и теперь хорошенько обдумаю сложившуюся ситуацию. Боюсь, нам следует тоже приготовиться к капитуляции, ведь нам показали, причём предельно жёстко, что красные не будут с ними миндальничать. Вы тоже подумайте, а позже мы соберёмся в нашем кругу и выработаем стратегию: может статься, нам удастся разложить проклятый коммунистический порядок изнутри?

— Якобы добровольно войти в их общество и разложить его изнутри? Сатана, забери мою душу! А ведь это великолепная идея, Франклин!

Второй промежуточный финал

Второй промежуточный финал

— Антон Петрович, ваш меморандум мы получили, и ознакомились. Прошу вас коротко, как вы умеете сжато, иногда парадоксально, изложить свой взгляд на нашу стратегию, на ближайшее время.

— С удовольствием, Иосиф Виссарионович. Начну с того, что военная победа, над коллективным империалистическим Западом, очень опасна для нас. В процессе усмирения Запада, когда мы применили ядерное оружие и конвенциональные ударные средства, нами было уничтожено около миллиона человек единовременно и около четырёх-пяти миллионов получили ранения, травмы и лучевую болезнь различной степени тяжести. Это потери не включают порядка двенадцати миллионов убитых и раненых военнослужащих Германии и её союзников за время Великой Отечественной войны. Сразу отмечу: это ничтожная цена, намного меньшая, по сравнению с потерями, понесёнными СССР: у нас погибло порядка четырёх миллионов военнослужащих и приравненных к ним лиц, и около трёх миллионов гражданских лиц. Для Запада погибшие — всего лишь расходный материал, а мы теряли лучших из лучших. Беда в том, что у нас погибло слишком много людей идеи, убеждённых большевиков. Бойцов и командиров дивизий Народного Ополчения и частей НКВД. Опасность, о которой я говорю, кроется именно в этом: на должности, которые раньше занимали большевики, пришли разные люди. Иногда — большевики, а чаще — просто случайные субъекты. Делайте выводы, товарищи.