– Я пытаюсь… – простонал Адхи, вытягивая шею и нервно хватая ртом воздух. Под носом он вновь ощущал кровь, однако вцепился в белые линии и потянул на себя, но тогда дирижабль начал еще больше клониться. Мир перед глазами начинал расплываться.

– Братцы, вы тут? Адхи, вы-то с Чигусой меня слышите? – вдруг донесся из недр темного коридора испуганный голос.

– Слышим, Емеля. Ты тоже остался в своем уме? – выдохнула Чигуса, с трудом удерживая в тонких пальцах мерцающие линии, отзывающиеся на ее магию, возможно, на свет души.

– Получается, да. Вроде… – растерянно озирался Емеля. – Ой! Капитан! Капитан Лесита!

– Она без сознания, – остановила его Чигуса, не позволяя вступить в сгущающийся кокон черных линий.

Похоже, вся команда, повидавшая в своей жизни немало зла и совершавшая разные поступки, теперь пребывала в тяжелых кошмарах. Что им сулила «грибница»? Видели ли они себя завоевателями? Или, может, они сидели на троне, осыпанные золотом, в котором постепенно тонули…

Адхи и думать страшился, ему не хватало воздуха, чтобы вынырнуть из трясины «грибницы», а снаружи скреблись в обшивку незримые враги, все глубже ввинчиваясь в гондолу. Похоже, они уже проникли на нижнюю палубу грузового отсека, где кричали испуганные птицы. Их возгласы возвестили о новом вторжении, но пока неопознанный противник не появлялся. Только черные линии шипели и заполняли все пространство вокруг. Но Адхи упрямо тянул дирижабль наверх, не позволяя ему упасть.

– Братцы, что же делать? – почти заплакал Емеля, кидаясь к рулю и безуспешно стремясь как-то сдвинуть его.

– Скорее! Помогите мне! Хватайся за белые линии! – решительно скомандовал Адхи. – Чигуса, Емеля, тяните на себя! Хватайтесь, даже если не видите их! Мы выровняем дирижабль.

Адхи едва не падал, но как только к их борьбе присоединился Емеля, сделалось легче. Теперь мир вокруг предстал как пересечение незнакомых символов и чисел. Все превратилось в странные письмена, наполненные магическим смыслом. Сквозь них Адхи дотрагивался до предметов, тянул белые линии к горящим двигателям.

«Сначала надо потушить их!» – подумал он, и пламя тоже предстало системой строчек из странных символов. Достаточно было переписать несколько слов, пусть Адхи и не знал, как их прочитать, но теперь он чувствовал, мог переделать смысл там, где он давал сбой, где его искажали черные линии «грибницы».

Темные цепи и переплетения отвратительных щупалец сбивали ровный ход двигателя. Адхи застыл с открытыми глазами, но не видел рубки на носу. Он словно вышел из своего тела, пока друзья по левую и правую руку удерживали канаты белых линий, балансируя лихорадочные движения взбунтовавшегося дирижабля.