Сам он между тем все никак не мог вступить в бой, измотанный и выпитый. В руках не ощущалось силы, но мэйвы все лезли и лезли, и предстояло найти, кто и где открыл им врата.

– Прикройте меня, я попробую посмотреть сквозь дирижабль, – воскликнул Адхи.

– Хорошо, – крикнули Чигуса и Офелиса, окружая Адхи и словно бы создавая живой щит вокруг него. Такое положение вещей совсем не нравилось, не хотелось подвергать друзей опасности.

Адхи вновь отрешился от происходящего в реальности, но выйти из тела в гуще сражения оказалось намного сложнее. Он попытался вновь узреть символы и коды, но сознание возвращалось к бьющимся с мэйвами товарищам. Двоих врагов Адхи оглушил, хлестнув белыми линиями, еще двоих связал легко появившимся под пальцами арканом, но ему требовалось иное.

Он вцепился в сознание одного из врагов, нащупывая переплетения воспоминаний и образов, прослеживая по ним, откуда теневой мэйв пришел. Разум твари оскалился бездной, из которой отчетливо слышалось тлетворное дыхание Змея Хаоса, но Адхи не устрашился, не отпрянул, все упрямее заглядывая в эту пропасть, а потом решительно вынырнул, отпуская врага, с силой отбрасывая его к стене.

– Ну, что там? – торопила Офелиса.

– Мы должны добраться до грузового отсека! Оттуда они лезут, как я и думал, – ответил Адхи, уже четко видя, где проглядел главную дыру в обшивке дирижабля. Вернее, не дыру, а настоящую язву пространства, неправильно соединившую чуждые миры.

«Ага, нашелся, глупый маленький орк! Похоже, ты в плену у пиратов? Я слышу двигатели дирижабля. И, как я понимаю, вас атаковали мои теневые мэйвы, охраняющие подступы к столице Тхуадора от таких, как ты, от посланников Белого Дракона. Ты что, действительно попал в Тхуадор? Да как ты смел? Почему на дирижабле? Только попробуй добраться до короля! Эй, ты меня слышишь? Проклятье, это ты или не ты?» – донесся режущий сознание голос Марквина Сента. Подавитель магии больше не укрывал их, и Адхи понимал, как мало у него времени, чтобы сбить противника с толку.

Он улавливал искажения белых линий, сквозь которые несся проклятый голос. Марквин, судя по его сбивчивым словам, сам не до конца видел местоположение Адхи, но уже шарил сквозь черные линии безглазой тенью, незрячим в мире живых мертвецом, о которых рассказывал жуткие предания шаман Ругон. Гадкое создание настигало их, выпытывало, где может находиться беглец, но все еще не видело. Значит, надо было спешно закрыть прокол из мира Таэвас и снова врубить подавитель магии и ослепить Марквина его же устройством. От новых атак «грибницы» защитили бы белые линии, мягким коконом увившие дирижабль.