– Они ищут меня!

– Но ведь они все еще не пришли за тобой. Ты им не нужен. Ты их ослушался, убежал за стрекозой. В сказках непослушных детей забирали духи черной скорлупы, ты же помнишь. Так что все, родители тебя не ищут, ты непослушный ребенок, который им не нужен, – рассмеялся Марквин, театрально раскидывая руки. Малыш заплакал, яростно твердя:

– Ты врешь! Все врешь!

– Вру? Почему же? – вдруг принялся заискивать Марквин, в фальшивой заботе протягивая Даде спелый диковинный фрукт. – Вот мы, духи черной скорлупы, унесли тебя, непослушного. Теперь ты с нами. И разве мы тебя обижаем? Морим голодом? А, Хорг?

– Нет, учитель. Ты за короткое время дал мне куда больше, чем мой спятивший отец, – с деревянным лицом мертвеца говорил Хорг. Больше всего пугал его неживой затуманенный взгляд.

– Да-да, – кивнул Марквин и обратился к Даде: – А ты вот не хочешь ничему у нас учиться. Но это мы еще исправим, да, исправим, глупый маленький мальчик.

Дада продолжал растирать слезы сжатыми кулачками и с недоверием смотрел на подношение, не принимая еду. За время заточения он болезненно осунулся. Природная гордость Степных Орков не позволяла ему принять дар от врага. Но Марквин с невероятной убедительностью напоминал о знакомых каждому орчонку сказках-страшилках, которыми матери унимали непослушных чад.

«По крайней мере, Марквин его не мучает, как мне обещал, – успокаивал себя Адхи, но сердце не унималось, заходясь от тревоги. – Хочет превратить во второго Хорга? Доводит до отчаяния… Что еще обо мне говорит? Да это тоже мучения! Дада, дождись меня, я уже в пути, я скоро… Скоро! Только найду еще нужных людей, да, есть еще нужные люди, которых я соберу для твоего спасения».

Образы из каменной юрты врагов рассеялись, сменяясь странной чередой хаотичных картинок, собранных неразборчивым узором. Где-то мелькали заводские трубы, где-то осыпалась пыль угольных шахт, где-то в грязных робах стенали люди, скованные по рукам и ногам тяжелыми цепями. Где? Почему? В очертаниях угадывался ненавистный Тхуадор, высоко над которым плыл дирижабль.

Адхи видел заборы с колючей проволокой, только там она не вырывалась из-под земли, как у разрушенного моста. Ее нацепили на эти сетчатые ограждения сами люди. И за решетками скитались иссушенными тенями голодные пленники, обреченные спускаться в катакомбы, чтобы, возможно, уже никогда не подняться на поверхность. В некоторых из них еще угадывалась выправка военных, чьи-то согбенные спины выдавали в них землепашцев. Возможно, нищих больше не казнили, а сгоняли в эти страшные места, пропахшие смертью и пеплом. Но наиболее отчетливо призрачный взгляд улавливал военнопленных, наверняка жителей соседнего Сваитана.