– Какая черная неблагодарность, – пропела за спиной подошедшая Офелиса, смерив уничтожающим взглядом подручного ненавистной пиратки.

– О, Адхи, проходи-проходи, – удивительно дружелюбно приветствовала Лесита, точно не замечая Офелису. Помощника она не осадила, но и не поддержала его грубость.

– Не хотите обсудить, что нам дальше делать? – послышался из-за спины привычно заискивающий голос Ледора.

– Подождите конца моей вахты. У меня еще кое-какие дела. Встретимся через пять часов в кают-компании. Эй, честные цыгане, вы что, везде табором ходите? – рассмеялась Лесита, поглядывая на собеседников с возвышения у руля. – То сначала Адхи пришел, то Офелиса, то теперь все собрались.

– Да вот… приглядываем за ним. А то еще упадет, – пробормотал Аобран, который верной тенью всюду следовал за Ледором.

– Вот еще! Я в порядке, – возмутился Адхи, но мычащие звуки с трудом складывались в понятные слова, язык ворочался во рту, как смерзшийся кусок мяса. И ноги действительно все еще заплетались: добраться до мостика помогли поручни на стенах коридора.

– Да, здорово он нас напугал, когда сознание потерял и в себя не приходил. Емеля даже плакать вздумал, все себя винил за недостаточное усердие в помощи с белыми линиями, что бы это ни значило, – согласилась Лесита.

Адхи почти ничего не помнил. Он вроде бы просто моргнул, а потом начал видеть сны, яркие и неприятные. Получалось, друзья и весь экипаж – за исключением, разумеется, старшего помощника – в это время переживали за него. Но никто и не обещал, что выход из тела окажется безболезненным и пройдет без последствий. Шаманы при посвящении подвергались самым опасным испытаниям, в отличие от рядовых членов племени, а некоторые и вовсе не выживали, не выдерживая общение с духами-из-скорлупы. Впрочем, ему вроде бы никто не говорил, будто он проходит посвящение в шаманы. Старик Ругон в видениях не являлся, тайные знаки не посылал, значит, племя все еще не видело его. Адхи сиротливо поежился: после череды потрясений все острее тянуло домой.

Но каждая мысль о младшем брате заставляла одергивать себя, напоминать хнычущему ребенку в душе, что он теперь взрослый, ему теперь вручена странная непостижимая сила. И только он способен с ней совладать, даже если рядом сноровистые опытные друзья.

«Дада, ты только дождись, я уже близко. Даже если кажется, что мы летим в другие края, я все ближе к тебе с каждым днем», – посылал безмолвные слова Адхи, но младший брат пока не умел пользоваться магией белых линий. Она дремала в его сердце, возможно, чтобы никогда и не пробудиться. Только Адхи ощущал тонкие светящиеся ниточки, неразборчивой паутинкой соединяющие его с похищенным братом. Такие же нити, но уже черные, неизбежно вели к Марквину. Каждый день безотчетно на краю сознания вставали эти образы, они же служили ориентиром.