Она старалась не обращать на его слова внимания – как и на прошедшую по телу дрожь. Он, фигурально выражаясь, сыпал соль на рану в надежде вывести ее из равновесия.

Чарли было неприятно снова оказаться в библиотеке, и первым делом она бросила взгляд на маленькое пятно на ковре. Но лишь на мгновение, потому что уже привели Винса. Он стоял у полки со скованными ониксовыми наручниками запястьями – прежде эти наручники висели на стене в потайном коридоре.

При виде его серых глаз, в которых отражалось отчаяние, широких мускулистых плеч, темного золота волос и сердито поджатого рта Чарли стало не по себе.

– Шар, тебе следовало уйти, пока еще было возможно, – пожурил он.

Она отвернулась, не уверенная, сумеет ли сделать то, что необходимо, когда он на нее смотрит.

– А это еще кто? – спросил Малик.

– Это Эдмунд, его внук, – пояснил Беллами, глядя на Винса и словно пытаясь убедить себя в чем-то. – Вот только я считал его мертвым.

– Погодите, дойдем и до этого, – вмешался Солт.

Тут в библиотеку вошла одетая в длинное черное платье Аделина и примостилась на подлокотнике кресла.

– Кто-нибудь хочет выпить? – предложила она.

Чарли, которую в прошлый раз накачали наркотиками в этой самой комнате, отрицательно покачала головой.

Наместница устроилась в кресле напротив Аделины.

– Что ж, Лайонел, перейдем к делу.

Солт выглядел расслабленным и довольным. Чарли решила даже, что он наслаждается сложившейся ситуацией.

– Я стал сотрудничать с Иерофантом, потому что у нас общие интересы. Убийца Найта Сингха также является убийцей моего внука и стоит перед вами в его обличье. Но это не он, не мой Реми, а всего лишь его тень.

– Это невозможно, – воскликнул Малик.

– Вы хотите сказать, что этот человек – мрак? – недоверчиво протянул Беллами, подойдя к Винсу.

Винс оскалился, но не принял попытки отстраниться.

Беллами протянул руку и, едва коснувшись Винса, удивленно отпрянул и повернулся к хранившей молчание Наместнице.

– Мой внук всегда придерживался несколько нетрадиционного подхода к теневой магии. Он относился к своей тени как к самостоятельной сущности и позволял ей принимать решения за них обоих. В конце концов, она стала достаточно независимой, чтобы обмануть его.