– Скажи-ка, это существо сообщило тебе, что является живой тенью? – спросил Солт. – Или оно представилось вымышленным именем и рассказало вымышленную историю, скрывая свое истинное лицо за маской?

Чарли снова вспомнила сказку о тени ученого, которая играла в любовь. Потом подумала о том, с какой жадностью Винс всегда ее целовал. И как готовил ей яичницу.

– Я знаю, кто такой Винс, – сказала Чарли. – И я знаю, кто вы. Вы отравили меня, когда мне было пятнадцать. Ваши люди преследовали меня в лесу. Так что не нужно мне рассказывать про истинные лица и маски.

Беллами удивленно вскинул брови, а Аделина посмотрела на Винса, как бы ища подтверждения. Но, как решила Чарли, едва ли кого-то из Теневой ложи так уж сильно волновало то, что произошло более десяти лет назад с человеком, который и сумеречником-то не был, – пусть даже они ей поверили.

Однако она хотела, чтобы Солт знал.

– Следовательно, ты затаила на меня злобу, – ровным голосом объявил он. Что ж, дерзкий, но умный ход: выставить себя с худшей стороны, признаться в одном плохом поступке, чтобы все поверили, когда станешь отрицать другой.

Его попытка свалить вину на Винса была неправдоподобно убедительной. Солт соединил достаточно кусочков головоломки, чтобы полученная картина казалась подлинной, особенно учитывая, что смотреть на нее можно под разными углами. К тому же он богат, а это всегда засчитывается в пользу человека, в то время как Винс, наоборот, страшное чудовище, даже если оставить в стороне вопрос об убийствах.

Осознание того, что она может оказаться не в состоянии убедить других в своем видении событий, заставляло Чарли нервничать все сильнее.

– Ну так что? – обратился Малик к Винсу. – Это ты убил тех людей? Отвечай же! Мы знаем, что ты можешь говорить.

Винс смотрел на него ничего не выражающим взглядом. Чарли подумала, что его оценка ситуации может быть еще более мрачной, чем ее.

– Я был тенью Реми. Но я никогда не причинил бы ему вреда. Я и пальцем не трогал Найта Сингха.

– У тебя есть что добавить, Стивен? – спросила Наместница. – В последнее время ты ведешь себя странно.

– Я плохо сплю, – объявил тот, глядя на них. – Мне часто снятся кошмары.

Беллами коснулся его плеча, и он вздрогнул.

– Я принимаю свое наказание, – продолжил Стивен. – Все, чего я хочу, – это поскорее отбыть его.

– Ты убил сумеречника?

Он отрицательно покачал головой:

– Нет. Я охочусь на мраков. Вот почему я выслеживал Реда. Только Реда. – Где-то в середине фразы Чарли показалось, что она слышит еще чей-то голос, влившийся в разговор так гладко, что она бы и вовсе его не заметила, если бы специально не вслушивалась.