Глубоко задумавшись, Кира хмуро взглянула на свою подвеску в виде золотого пеликана, украшенного жемчужинами, и вцепилась в нее до побелевших костяшек, словно пыталась выдавить из нее ответ.

– Что сказала тебе старая Монгве? – спросила она внезапно. – Про вину?

– Что она бесполезна.

Я вздохнула, вспоминая слова отшельницы:

«Вина заставляет сконцентрироваться на себе самом и ведет лишь к разрушительной одержимости. А ответственность приносит баланс. Позволяет думать об общем благе».

– А что ты сказала, – продолжила Кира, – когда убеждала Таддаса покинуть тюрьму?

Я недоуменно моргнула. Она схватила меня за плечи: ее ореховые глаза сверкали.

– Это важно, Тарисай! Ты сказала, что слышала это от кого-то прежде, от кого-то могущественного.

Тогда я вспомнила – голос из святилища в Сагимсане, превращающий мое тело в воду, когда дыхание Сказителя разнеслось в горном воздухе.

– «Не спрашивай, как много людей ты можешь спасти, – пробормотала я. – Спроси: в каком мире будут жить спасенные?»

– Верно. – Кира яростно кивнула. – То, что заставило Таддаса попытаться, не было виной. Это была любовь. – Она сжала мою руку. – Любовь, Тарисай.

* * *

«Мне страшно, императрица Тар», – сказал Цзи Хуань через Луч, заглушая на мгновение гул торжества по поводу моего дня рождения.

Вместо официального торжества в Имперском Зале я решила устроить небольшой праздник для своих в дворцовом саду. Оба моих Совета – двадцать один человек – сидели в траве с цветочными венками на головах за длинным низким столом, окруженные золотистыми деревьями. Ветер нес аромат апельсиновых цветов.