Это имя сорвалось с губ само, как будто я носила его с собой всю жизнь и, возможно, так и было. Создание согласно кивнуло. Затем она назвала меня в ответ на бессловесном языке – последовательностью звуков и музыкальных нот, которые я сразу полюбила. Я выразила свое согласие, и она осторожно дотронулась кончиком рога до моего лба.

Я ахнула. Мой Дар охватил весь Подземный мир, погрузив меня в океан голосов и цветов. Всю жизнь я пыталась заглянуть в воспоминания, которые были старше нескольких десятилетий. Но сейчас Иранти каким-то образом усилила мой Дар, позволив мне увидеть… целые века. Тысячелетия. Миллионы и миллиарды историй закружились у меня перед глазами, пока в груди не стало тесно, и виски не начали пульсировать болью, и я…

Иранти отстранилась, пощекотав мне щеку теплым дыханием. Я осознала: она извинялась. Она не хотела делать мне больно. Только показать, на что она – на что мы способны. Вместе.

– Ты можешь найти что угодно, – прошептала я. – Любую историю, где угодно. И ты поможешь мне нести их, правда?

Ее многочисленные глаза весело сверкнули. Она снова заговорила беззвучным голосом: «Иранти никогда не забывает».

Я прислонилась лбом к ее щеке, потеревшись о ее морщинистое лицо. Ее глаза моргали.

– Давай выбираться отсюда, – сказала я.

«Назвать своего эми-эран» – было пятым заданием Е Юн. Теперь оставалось только одно, последнее:

«Поднимись по Зеркальной Лестнице, не отвлекаясь на свои отражения. Не останавливайся ни перед чем. Не доверяй никому.

Спасись из Подземного мира».

Глава 33

Глава 33

Зеркальная Лестница, как предупреждала Е Юн, являлась самой коварной частью моего путешествия. Но мне сложно было в это поверить. В конце концов, я теперь была не одна: от Иранти исходило тепло, как от райской жаровни, согревая меня с головы до пят. Когда мы прибыли к подножию лестницы, во мне вспыхнула надежда.

В сравнении со всем остальным Подземным миром лестница казалась неестественно яркой. Крутые ступеньки шириной в несколько ярдов поднимались по спирали, освещаемые парящими зелеными лампами. Свет усиливался зеркалами: и пол, и потолок, и стены, окружавшие лестницу, были сделаны из головокружительно чистого стекла. Когда мы ступили на лестницу, каждый шаг еще долго отдавался по ней эхом. Я боялась, что ступени провалятся под весом Иранти, однако стекло под ее массивными ногами было твердым и даже не пачкалось. Оставалось совсем немного: лишь взобраться по этой лестнице – и я вернусь к Разлому Оруку.