– Так это что выходит? Это то, ради чего ваша династия растоптала наш род? Все ради того, чтобы черный вороненок, бастард, был прощен за убийство вашей благоразумной королевой? Убейте его уже, наконец! И восстановите справедливость!

Принцесса почувствовала себя обесчещенной и обобранной, как комната после погрома. Ее ошпаренный взгляд метнулся к сказавшему эти резкие слова, призвавшие грозу средь бела дня. Томео Дорсан, воинственно выправившись, выступил вперед и с вызовом посмотрел на королеву. Теллария ощутила, как слабеют колени, а по спине галопом мчится целая конница мурашек. Ей до дурноты стало душно в этом тесном платье. В одно мгновение все просто пошло вкось. Ужас расползался кровавым цветком в ее сознании.

Теллария боязливо повернулась к матери. И интуитивно почувствовала, что маска безразличия и непредвзятости королевы треснула пополам. Каким бы паршивым вороненком Леон ни был, в нем все равно текла львиная кровь. А проливать ее имеет право только другой лев. Никак не лисы. И уж тем более львы не терпят, когда на них лают шавки. Томео совершил две эти ошибки разом.

– Рэв Дорсан, – произнесла Ивесса тоном, который заставлял нутро сильнейших из мужчин трепетать, – я долго терпела ваши выходки. Но предложение убить моего сына – ваша величайшая ошибка. Вы преступили все дозволенные рамки. И я прикажу казнить вас за измену.

Слова королевы рухнули, словно камень, пущенный из катапульты. Одним сильным ударом он обрушился в ряды придворных, заставив шарахнуться всех подальше от Дорсана, как недавно от пленника. Ничто так не колеблет решимость, как обвинение в измене. Томео невольно побелел, его взгляд забегал по союзникам, которые отпрянули не столь далеко, как остальные. Это придало ему сил.

– Вы не имеете права меня казнить, – сказал он громко, но в интонации Теллария все равно услышала неуверенность. – Вы прекрасно знаете, что будет с вами, если я умру. Половина ваших людей тут же отправят вас следом. Я – наследник великого рода О’Дюссанов, что подтверждает моя родовая нить. Я не ваш подданный. Я такой же король, как и вы.

– Ты – скомороший король, глупый мальчишка, – поднявшись с трона, отчеканила Ивесса. Ее глаза полыхнули яростью львицы, защищающей потомство. – Король без королевства, которого я по своей воле пригрела рядом с собой. И, угрожая моему сыну, ты сам подписал себе смертный приговор.

Теллария сжалась, словно черепаха в свой панцирь. Однако последовать животному инстинкту бежать или спрятаться в ее ситуации было абсолютно невозможно. И она сделала единственное, что оставалось. Набрав в легкие побольше воздуха и ощутив, как голову волнует страх и адреналин, она выпалила: