Айси схватилась за стену, чтобы не упасть: ей показалось, будто в ее внутренностях провернули кинжал. Из нее словно вытягивали саму жизнь. Айси мысленно прикоснулась к этому ощущению и поняла, что это Ноктурнус. Он вытекал из ее тела, словно вода из пробитой бочки.

С трудом оторвавшись от стены, Айси пошла к Нейрану, скривившись от боли в боку. Она споткнулась, упала, но все-таки подползла к нему и заглянула в глаза. Чернота очистила его белки, но то, что Айси увидела вместо нее, повергло ее в недоумение: стеклянный, ничего не видящий взгляд.

Она обернулась к Гитеру. Он пошевелился, лицо ожило: на губах зазмеилась кривая улыбка.

«Нет, нет, нет, ты не посмеешь его подчинить!» – ужаснулась Айси.

Она быстро схватила Нейрана за руку, переплела их пальцы, почувствовала родное тепло его ладони и закрыла глаза, обратившись к искре оставшейся в ней черноты. Растворилась в ней и позволила умчаться своему разуму вслед за вытекающими остатками их связи.

То, что случилось дальше, она никогда не смогла бы забыть. Глубина, на которую она попала, на которой поняла его суть, навечно осела в ее памяти. Окружающий мир перестал для нее существовать. Она очутилась в темноте, где их души переплелись еще туже, чем в ночь на Веремее. Чернота поглотила их двоих, скрепила воедино и исторгла из себя, как единое целое. Айси помогла укрепиться воле Нейрана. Их борьба против разума Гитера напоминала падение во сне – тот, кто окажется сильнее, проснется перед приземлением.

Они стремительно падали, а уши закладывал ветер. Земля молниеносно приближалась. Айсин чувствовала, как Гитер улыбается. Он давил их, хотел подчинить оба их сознания. Они слышали его смех. До удара оставались считаные футы. «Вы не очнетесь», – говорил им Гитер. Земля все ближе. Айси зажмурилась, прильнула к Нейрану. В этой свя́зи оба обрели утраченную доселе целостность.

И они очнулись. Айси отшвырнуло от Нейрана, дыхание перехватило, а чернота наполнила ее до краев. Больше, сильнее, глубже захватила она ее, проникла внутрь, стала частью каждой ее клетки. Айси простонала, хватая ртом воздух. Боль во всем теле напомнила о себе, ребра отозвались таким приступом агонии, что ей пришлось перевалиться на другой бок и встать на четвереньки, чтобы уменьшить давление на них. Она оперлась на руку и взглянула на лежавшего на спине Нейрана. Он был один. Изможденный Гитер, едва переставляя ноги, плелся наверх по мокрой от крови лестнице. Она хотела сразу же устремиться за ним – они сломили его волю, искалечили, – но не смогла. Черт с ним, с Гитером, он не способен уйти далеко.