– Ты ведь знаешь, что все закончилось прямо здесь? Как и в этот раз. Так иронично. Судьба – загадочная штука. – Усталость, с которой Гитер общался в нижнем зале, исчезла из его голоса, и он обрел былое богатство тембра, как у оратора. Гитер опять был готов будоражить мысли людей, жечь их сердца правильно подобранными словами и вскрывать замки́ их душ с легкой руки.

– О чем ты? – Что ж, если его удастся отвлечь разговором до прихода Ордена, так тому и быть, решила Айсин. Она медленно продвигалась вперед, выверяя, куда поставить стопу.

– Ты наверняка заметила, как много здесь прорывов. Знаешь почему? Эта комната принадлежала Бурому Лису, Орхию О’Дюссану. И именно здесь лишилась жизни его внучка Квентэра. Как странно… – Гитер замолчал, и Айсин показалось, что он больше не произнесет ни слова, но старик, оглядев горизонт, искренне изумился: – Поверить только, безумные покорения и годы успешного предприятия. И все окончилось здесь из-за чувств. Чувства заставляют нас совершать необдуманные поступки, чреватые последствиями. Ты сама должна была заметить.

Гитер развернулся и с готовностью встретил взгляд Айси. Она поняла, что он ей не соперник. Всего за какие-то несколько минут ментальной борьбы великий преступник двух миров постарел лет на двадцать. Что, впрочем, абсолютно не сказалось на его голосе.

– Это ты о своих детях? – с вызовом спросила Айси и встала напротив Гитера, преградив собой единственный реальный путь отхода.

Он усмехнулся слабой, увядшей улыбкой, в которой не было ни малейшего отблеска любви.

– О, нет, нет, Одетт, все мои дети – это четко выверенные проекты, – старик говорил нараспев; его интонация изменилась, что насторожило Айсин. – Как и каждый из моих солдат.

Холодная сталь лизнула кожу ее шеи. Айси вздрогнула и замерла. Напавший воспользовался тем, что она не видит одним глазом.

– Однако, к сожалению, Одетт, не на все в мире возможно повлиять так, как хочется, – продолжал Гитер. – Иногда мир – это просто мир. Такой, каков он есть. Мне пришлось смириться с тем, что я не могу исправить генетику. Единственный проект, который принес свои плоды – это твоя мать.

– Как же это подло, – оскорбленно проронила Айсин, попыталась дернуться, чтобы оказаться поближе к металлическому трюмо, в котором можно было увидеть отражение напавшего. – Считать своих детей проектами. Неужели ты никого никогда не любил, Домитор?

Уверенная рука схватила ее за волосы и оттянула голову назад, а лезвие плотнее прижалось к горлу. Айси поддалась на бессловесную угрозу, расслабила мышцы, показывая согласие подчиниться. И добилась, чего хотела. Напавший слегка разжал руку, и Айсин смогла заглянуть в отражение. Женский силуэт жался к ней сзади безмолвной тенью.